Книга Облик неизбежности, страница 100 – Виктория Павлова

— Ты явно не все мне рассказываешь, — вздохнул отец. — А я бы очень хотел услышать детали. — Он помолчал и решительно добавил: — Виктор больше не будет тебя преследовать. Тебе не стоит его бояться.

Зная маркиза, я сильно сомневалась, что он отступится, оставит меня в покое и не доведет до конца свой план, в чем бы он ни заключался. Но посмотрев на отца, на его полные надежды и уверенности глаза, я не смогла сказать ему об этом. В конце концов, мы с ним хотим одного и того же — спокойной жизни. Наверное, стоит попробовать. И я ничего не возразила.

Думала обо всем, что произошло, и многого не понимала. Почему отец так упорно скрывает причастность Виктора? За что посадили де Йонги, если по легенде он был с нами на охоте? И что случилось с Германом после его предательства?

Мне лучше не вмешиваться. Даже не хочу знать подробности. Отец пусть разбирается с этим сам, а мне нужно решить, что делать со своей жизнью.

Я все еще колебалась, перебирая и перебирая сомнения. Теперь я знаю, что отец меня не бросал, нашел способ помочь и готов на многое ради моей защиты. Думая, что я ушла добровольно, он все равно приглядывал за мной. Если сбегу сейчас, мое поведение будет ничем не лучше предательства Германа.

— Можно мне остаться с тобой? — спросила я неожиданно для себя. Разве я это собиралась сказать? Лицо Ника прояснилось. Наверное, такое решение очевидно для всех, кроме меня.

Отец задумчиво нахмурился.

— Ты хочешь этого?

Вместо ответа я протянула ему руку. Теперь я была готова. Он осторожно взял ее, задумчиво поглаживая, и на меня пролился неугомонный вихрь чувств, который, как и раньше, был в полном беспорядке. Я пробиралась через стыд и гнев, растерянность и негодование, ища то, что надеялась там обнаружить. В нем крепли благодарность и признательность, нежность и воодушевление. Что-то похожее испытывала и я. И наши схожие чувства укрепили мою решимость остаться с ним и разделить все, что выпадет на нашу долю.

— Хочу. Если, конечно, — замялась я, и отец вопросительно на меня посмотрел, — меня не посадят в тюрьму.

— Не посадят, я тебе твердо обещаю, — грустно усмехнулся он.

— Тогда я точно хочу остаться с тобой.

Он осторожно приобнял меня и поцеловал в макушку.

— Хорошо, да будет так. Все остальное мы решим.

Ник благосклонно наблюдал за нами.

И тут отец спросил:

— Почему упал самолет?

Я обреченно вздохнула.

* * *

На следующий день приехал Ник и показал фотографии человека, который заходил в полицейский участок и проскользнул к камерам с заключенными. Видеонаблюдение запечатлело, как он разговаривал с де Йонги. Я вздохнула — это был Брук. Наверняка он сказал де Йонги, что тот подвел Виктора и ему лучше не возвращаться. У де Йонги не было вариантов. Нику нужны были доказательства, но я могла предоставить ему только последний взгляд Крюгера из бездны. Тот тоже понял, что подвел Виктора.

Дни в тишине и покое тянулись и тянулись. Больничная библиотека оказалась крайне бедна. Безумно хотелось увидеть небо, или хотя бы выбраться из палаты. Запоздалый страх настиг и теперь сбивал дыхание и крутил живот каждый раз, когда я думала о произошедшем: я же могла умереть! Больше не увидеть неба и гор, а цветы продолжали бы каждый год расцветать без меня. Я все еще не готова расстаться с миром живых. Надеюсь, Келли простит меня за это, и надеюсь, ей там не слишком одиноко.