Книга Призраки благородного прошлого, страница 45 – Люсия Веденская

— Ты видишь смерть, — продолжил отец. — Ты чувствуешь то, чего не чувствуют другие. Ты слышишь то, что они не слышат. Это началось там.

Он сделал паузу.

— Но это началось раньше.

Констанс не сразу поняла.

— Когда? — спросила она.

Он отвел взгляд.

— Когда твоя мать… — начал он и остановился. — Когда она начала впускать это в дом.

Слова повисли в воздухе.

— Вы хотите сказать, что это… передалось? — тихо спросила Констанс.

Он не ответил прямо.

— Я хотел, чтобы это закончилось, — сказал он вместо этого. — Чтобы ты жила обычной жизнью. Чтобы все это осталось в прошлом.

— Поэтому вы пытались выдать меня замуж.

— Да.

— За человека, который погиб в том самом доме.

Он закрыл глаза:

— Констанс, послушай… Я не знал, что так выйдет. Ты должна мне поверить.

Констанс смотрела на него, и в этот момент ей впервые стало ясно: он действительно не контролировал ситуацию. Он лишь пытался закрыть глаза на то, что не мог понять.

— И теперь? — спросила она. — Что вы собираетесь делать теперь?

Он медленно покачал головой:

— Ничего.

Она нахмурилась:

— Ничего?

— Я не могу с этим бороться, — сказал он. — Я не могу туда вернуться. Я не могу остановить это.

Он поднял на нее взгляд. Констанс тоже посмотрела на него.

— Но ты можешь, — подытожил отец.

И почти сразу тишина стала почти оглушительной. Констанс не сразу нашла слова.

— Вы отправили меня туда, потому что не справились сами, — сказала она наконец.

Он не отвел взгляд:

— Да.

— И вы надеялись, что я… что? — спросила она. — Исправлю все?

Он чуть улыбнулся — устало, почти безнадежно.

— Я надеялся, что ты хотя бы переживешь это. А я не навлеку на нас дополнительный гнев того дома.

Констанс отвернулась.

В окне медленно двигались ветви деревьев, и на мгновение ей показалось, что они повторяют тот же ритм, что и в Фэйрхолле, будто между этими двумя местами нет такой уж большой разницы.

— Я вернусь, — сказала она тихо.

Он не стал возражать.

— Я знаю.

— И я не уеду оттуда.

Он кивнул:

— Я знаю и это.

Она повернулась к нему.

— Тогда скажите мне хотя бы одно, — произнесла она. — Что именно я должна там сделать?

Он долго молчал. Очень долго. И когда наконец заговорил, голос его был почти шепотом:

— Понять, чего он хочет от тебя.

Констанс нахмурилась:

— Кто?

Он посмотрел на нее так, словно ответ был очевиден:

— Дом.

Тишина снова накрыла комнату. Но теперь она была другой, не пустой, а ожидающей. Застывшей в ожидании объяснений.

Возвращение началось раньше, чем экипаж тронулся.

Оно началось в тот момент, когда Констанс вышла из кабинета отца и, не останавливаясь ни у портрета матери, ни у окна на лестнице, прошла сначала по коридору, где каждый предмет, каждая тень вдруг потеряли значение, а потом и вниз по лестнице, словно спускаясь с небес на землю. Дом, в котором она выросла, перестал быть местом, к которому можно вернуться. Он оказался лишь точкой, откуда ее когда-то отправили, и которой она больше не принадлежала.

Она не простилась.

Отец вышел в холл, когда лакей уже открывал перед ней дверь, но не сделал попытки ее остановить. Он стоял чуть в стороне, с тем же выражением усталой решимости, которое она запомнит надолго, и, когда она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на него, лишь кивнул — как человеку, который уходит не по прихоти, а по необходимости.