Книга Ожившая невеста некроманта, страница 55 – Элиза Маар

Выпрямившись, он посмотрел мне в глаза и отвел от моего лица выбившуюся из прически прядку. Нас обоих не волновало, что мы застряли на танцполе, и зазвучала другая музыка. И чужие взгляды тоже перестали иметь значение.

— Теперь жалею, что не делал этого раньше.

— Чего?

— Не танцевал с тобой.

Значит, я была права.

— Позволял это другим мужчинам? — потому что помнится, что раньше Стерн часто приглашал меня.

И другие — тоже. Я понимала, что на балах я танцевала много, потому что это единственное, кроме еды и алкоголя, что мне тут нравилось. Но Малакая нет ни в одном из воспоминаний, словно его намеренно стерли.

— Больше я этого не допущу, вороненок. И, пожалуйста, если ты хоть немного меня уважаешь, больше не принимай приглашения Стерна. Ничьи приглашения.

— Только если ты пообещаешь не приглашать других женщин.

Он наклонился ко мне, подцепив пальцами мой подбородок. Перчатка ощущалась на мне не так приятно, как его теплая кожа.

— С тех пор, как нас обручили, я не касался ни одной женщины.

— Приятно слышать.

— Да? Когда тебя стало волновать, трогаю ли я кого-то? Помнится, ты была ко мне холоднее айсберга.

Вот как?

— Я…

Меня задела одна из кружившихся пар, и Малакай притянул меня ближе к себе, проводив их суровым взглядом.

— Думаю, нам лучше уйти, — я ухватилась за эту возможность, потому что то, что сейчас происходило, было волнительным.

А я пока не была готова продолжать этот разговор. Боги, как я хотела все вспомнить.

Мы с Малакаем вернулись к гостям, и стало сложно игнорировать чужое внимание. Жених не стал продолжать этот разговор, и скоро его затянули в беседу сменяющие друг друга мужчины и женщины.

Некоторые из них завязывали разговор и со мной, но быстро теряли интерес, потому что я сплетничать не любила, или же потому что не давала им подробностей о чем-то в своей жизни. Чувством такта тут мало кто обладал.

Была глубокая ночь, когда я попрощалась с дядей и, сославшись на усталость, ушла. Перед этим нашла взглядом Малакая, который разговаривал с Дарио Морвудом, и жених, словно почувствовав мой взгляд, встретился со мной глазами.

Чем дальше я была от бального зала, тем тише становилось вокруг. Я наслаждалась этой тишиной и свежим воздухом, проникавшим сквозь приоткрытые окна или арки, где не было стекол. За что я любила это королевство, так это за вечное лето. В моей родной стране большую часть времени холодно и дождливо, а тут даже ночью красота.

Поднявшись на свой этаж, я собиралась вернуться в спальню, но заметила, что двери библиотеки распахнуты, а когда подошла к ней, услышала голос Скитти и визг Чокко. А затем грохот и рев.

Испугавшись, что кто-то из них пострадал, я кинулась внутрь, и почти сразу застыла, увидев весь тот бедлам, что тут творился.

Книги летали в воздухе, как птицы, размахивая страницами. Чокко, держась за ковер, тоже парил над самым потолком, показывая язык Скитти, который полностью развалившийся лежал на полу и горящим алым глазами смотрел на енота.

— Ты, гадкая перхоть! Да я тебя… О, Мэви! — его глаза тут же стали зелеными. — Любовь моя, спасай!

— Что тут происходит? — спросила я, подняв голову на довольно верещавшего Чокко. — Что за бардак вы устроили?

— Это все он! — обвиняющее указал пальцем оторванной руки Скитти.