Книга Его личное безумие, страница 72 – Людмила Черныш

Они почти не говорили о своем кровавом и сложном прошлом, старательно обходя все острые углы и болезненные темы. Их общение плавно шло на нейтральные, почти бытовые темы. Они обсуждали старую музыку, которая играла из ее ноутбука, книги, которые стояли на полках, и вечный шум большого города за окном. В тесноте маленькой кухни их плечи иногда случайно соприкасались, и каждый раз Вивьен чувствовала, как по всему ее телу проходит мощный электрический разряд, напоминающий о том, что между ними все еще существует нечто гораздо большее, чем просто холодная договоренность.

— Каким ты на самом деле видишь свое будущее, Вивьен? — спросил он вдруг, когда они закончили с приготовлением нехитрого обеда и сели за ее небольшой стол. — Я спрашиваю об этом серьезно. Независимо от того, кто в итоге окажется рядом с тобой через два дня. О чем ты искренне мечтаешь на самом деле, когда закрываешь глаза перед сном? Какова твоя истинная цель?

Вивьен задумалась, медленно помешивая свой остывающий чай. Она посмотрела на пасмурное, затянутое тучами небо за оконным стеклом, пытаясь сформулировать свои мысли.

— Я хочу простого спокойствия. Самого обычного, человеческого спокойствия и стабильности. Я хочу заниматься любимой работой, своими мелкими хобби, читать интересные книги по вечерам и больше не вздрагивать всем телом от каждого случайного шороха за своей дверью. Я хочу быть абсолютно уверенной в том, что завтрашний день обязательно наступит и он не принесет с собой какую-то новую, глобальную катастрофу или очередную ложь. Стабильность, это то, чего мне не хватало все эти годы.

Дамиан слушал ее на удивление внимательно, не перебивая. Его алые глаза в этот конкретный момент казались гораздо мягче, чем обычно, в них отчетливо отражалась какая-то глубокая, вековая печаль и понимание.

— Стабильность и покой, это именно то, чего я физически не мог дать тебе пять лет назад, когда сам был лишь загнанным зверем, — тихо, почти шепотом произнес он, и в его голосе проскользнула непривычная горечь. — Но это именно то, за что я готов сражаться теперь всеми доступными мне способами. Даже если мне придется воевать со всем миром ради твоего спокойного сна.

Ближе к самому вечеру небо над городом снова окончательно затянуло тяжелыми тучами и началась сильная гроза. Вивьен, которая со вчерашнего дня была на пределе своих нервных сил, невольно вздрагивала и сжималась от каждого оглушительного удара грома. В квартире мгновенно стало прохладно и неуютно. Они почти автоматически переместились на старый диван в гостиной, включив какой-то старый черно-белый фильм, который сейчас служил лишь неважным фоном для их собственных тяжелых мыслей.

Дамиан осторожно накинул на ее хрупкие плечи теплый шерстяной плед. Вивьен, внезапно поддавшись какому-то неосознанному порыву и жгучему желанию утолить ту самую внутреннюю жажду, которую мог утихомирить только этот мужчина, сама невольно прильнула к его теплому боку. Его жар был почти осязаемым, он буквально окутывал ее со всех сторон, постепенно усыпляя все ее глубинные страхи и тревоги.

Дамиан не стал в этот вечер переходить никакие границы, он просто крепко и надежно обнял ее за талию, позволяя ей в полной мере чувствовать свою мужскую силу и непоколебимую надежность. Под его негромкие, мерные рассказы о далеких экзотических странах, где ему пришлось побывать за эти пять лет разлуки, Вивьен сама не заметила, как провалилась в глубокий сон без сновидений.