Книга Его личное безумие, страница 13 – Людмила Черныш

Тишина. В квартире пахло ромашками, как обычно. Ее сумочка аккуратно стояла на тумбочке в прихожей, ключи лежали на своем месте.

— Сон? — прошептала она, касаясь пальцами висков. — Это был просто сон?

Сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее. Она попыталась вспомнить, как вернулась домой, как поднялась на лифте, как открыла дверь... Пустота. Последнее воспоминание, это Дамиан на парковке и его шепот.

Неужели Калеб прав? Неужели ее мозг настолько разрушен травмой, что она начала видеть галлюцинации, в которых Дамиан спасает ее? Но боль в колене, которое она якобы ударила о капот, казалась слишком реальной. Она подтянула джинсы, на коже не было ни единого синяка.

Вивьен медленно поднялась. Ноги были ватными. Она подошла к окну, чувствуя, как холод стекла передается ее ладоням. Она жила высоко, и двор внизу просматривался как на ладони. Она посмотрела вниз, на парковочное место, где стояла ее машина. И в этот момент ее сердце просто перестало биться.

У ее машины, прямо под светом фонаря, стояла темная фигура в плаще. Человек не шевелился, он просто стоял, задрав голову вверх, и смотрел прямо на ее окна. Несмотря на расстояние, Вивьен знала, что он видит ее. Он видит, как она дрожит за этим стеклом.

Он не умер. Огонь не взял его. Калеб лгал ей, или его самого обманули, но Дамиан был жив. Он прошел через ад, чтобы вернуться за своим долгом. И теперь, глядя на этот неподвижный силуэт, Вивьен поняла, что ее жизнь в безопасности закончилась. Началась война, в которой у нее не было союзников, потому что ее главный враг теперь охранял ее от всего мира, чтобы уничтожить саму.

Дамиан медленно поднял руку, коснувшись пальцами губ в прощальном или приветственном жесте, а затем развернулся и медленно пошел прочь, растворяясь в ночном тумане. Вивьен осталась стоять у окна, понимая, что сегодня она уже не уснет. И, возможно, не уснет больше никогда.

Ночь прошла в лихорадочном, болезненном полузабытьи, которое нельзя было назвать сном. Вивьен даже не пыталась раздеться или лечь в кровать. Она просидела все эти долгие часы на полу в гостиной, привалившись спиной к холодному радиатору отопления, и слушала, как тяжелые капли ноябрьского дождя мерно, с какой-то издевательской настойчивостью колотят по оконному стеклу.

Каждый шорох в пустынном подъезде, каждый отдаленный гул проезжающей мимо машины или случайный крик на улице заставляли ее вздрагивать всем телом. В голове набатом, перекрывая все остальные мысли, стучали слова Калеба.

«Он мертв... Он мертв уже три года...». Но глаза, еще хранившие пугающе четкий образ темного, неподвижного силуэта под ее окном, кричали об обратном. Паранойя и реальность сплелись в тугой, удушливый узел, который было невозможно распутать в одиночку.

Когда небо над крышами мегаполиса начало окрашиваться в грязно-серые, свинцовые тона рассвета, на ее телефон, лежавший на ковре, пришло уведомление. Резкий звук в тишине пустой квартиры заставил Вивьен подпрыгнуть на месте, едва не вскрикнув от ужаса. Дрожащими, заледеневшими пальцами она коснулась сенсорного экрана. Это было официальное электронное письмо от корпорации «Веритас Групп».

Вивьен затаила дыхание, перечитывая сухой текст трижды, не веря своим глазам. Она подавала туда резюме еще полгода назад, в период относительного затишья, почти не надеясь на ответ. «Веритас Групп» была не просто успешной компанией, это было государство в государстве, абсолютный монополист на рынке ювелирных изделий, высоких технологий и, что гораздо важнее для выживания, крупнейший производитель медицинских препаратов нового поколения. Работать там мечтал каждый, кто ценил свою жизнь.