Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 11 – Наталия Ники

Дорога, по которой мы шли, подвела нас прямиком к крыльцу, но мой необщительный спутник свернул в сторону, обогнул здание и остановился возле неприметной двери.

Распахнув ее, слуга бросил на меня суровый взгляд. Пожав плечами, я вошла внутрь, но перед тем, как дверь захлопнулась, услышала что-то вроде «Жди здесь».

Значит, говорить слуга все же умел!

Так я попала в мрачный холл, в который едва проникал свет через запыленные окна, по стенам чадили свечи в канделябрах. Пахло пылью и воском, и проеденный молью красный ковер на полу дополнял общую картину упадка. Ряд разномастных стульев привлек мой взгляд.

Если честно, то после пробежки по лесу, а затем и по парку, за торопливым слугой, я немного подустала. Сев на один из стульев, сразу же встала: он жалобно скрипел и шатался. Ну, что же, могу и постоять. Не очень-то и хотелось!

«Вообще, - подумала я, зябко оглядываясь, - кому только пришло в голову сделать фабрику в столь неподходящем месте? Как сюда привозить, элементарно, то же сырье?»

Но продолжить эту мудрую мысль не успела, потому что почти сразу позади меня заскрипела дверь. Из нее появился мрачный худой человек с бледным, почти желтоватым лицом.

Он чем-то неуловимо напоминал вурлака. Мне казалось, что вот-вот и из-под тонких губ вылезут клыки, а потом он кинется на меня. По коже пробежали мурашки. Придумаю же себе.

Хотя, скорее всего, такие мысли возникли из-за сочетания болезненно-бледного лица, черного фрака, и рассеянного, неверного света свечей.

— Марта Гроуэл, – как можно громче проговорила я, чтобы не слышать более собственное расшалившееся воображение.

И широко улыбнулась. Ладонь для рукопожатия, однако, протягивать не стала, памятуя неудачный опыт со слугой, но присела в небольшом книксене.

— Я по объявлению. Могу я говорить с господином Вофе, управляющим фабрикой?

— По объявлению из «Вестника Вилемса»? – в голосе вурлака звучало сомнение.

— Именно, — я широко улыбнулась.

Мужчина медленно моргнул и растянул губы в улыбке, а потом, как кукла с заржавевшими шарнирами, с трудом потянул дверь.

— Себастьян Вофе перед вами. Прошу в мой кабинет.

Затем он отступил, любезно приглашая меня внутрь.

Кабинет господина Вофе был темным и уставленным тяжелой мебелью. Плотные шторы не пропускали дневной свет, а редкие оплывшие свечи и впечатляющего размера темный стол делали комнату мрачней, чем она была.

Между окнами стояли кряду два больших комода с узкими ящичками. «Картотека, - подумалось мне. - Точно такая же была в конторе “Рачительного пони”».

Единственным ярким пятном в комнате был камин, который горел так жарко, что у меня почти сразу разболелась голова.

Я подошла к единственному стулу для посетителей с высокой неудобной спинкой. За мной, приволакивая ногу, прошествовал господин Вофе и тяжело опустился в большое кожаное кресло за столом. Выпрямиться полностью он не мог или не желал, из-за чего создавалось впечатление, что он смотрит на меня исподлобья.

Мне показалось даже, что в его глазах вспыхнул красноватый огонек. Но присмотревшись, я ничего такого не увидела. Возможно, это отблески пламени отразились в его глазах.

— Итак, — начал господин Вофе, широко расставив прямые руки, уперевшись ладонями в столешницу, как паук лапами. – Мисс…

— Мисс Гроуэл, — прочистив горло, как можно громче сказала я. – Марта Гроуэл.