Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 38 – Анастасия Пенкина

Запасы, припасенные Бенедиктом, подходили к концу. Матушкины изумруды и жемчуга на парчовом платье по-прежнему лежали нетронутыми. Она ни за что не соглашалась их срезать и продавать, берегла как последнюю память об отце и свой выходной наряд. Я уже молчу о фамильном гарнитуре. Да и кому здесь продавать драгоценности? В форпосте офицеры при жалованье, но вряд ли кто-то из них станет покупать фамильный гарнитур ссыльной леди и “камушки” с платья. А до ближайшего города, если не использовать портал, три дня пути верхом, и то если знать, кому предложить такой товар.

А мое «фармацевтическое дело» могло стать настоящим источником дохода. Сначала нужно было заработать на еду и на ремонт самой необходимой мебели. Потом, глядишь, и на стекла в окна заработаю, и на новые кристаллы для нагрева воды…

Мысли прервал стук в дверь, ведущую во двор. Вошла Марта, та самая женщина, чья дочка болела бронхитом. Девочка поправилась за неделю после отвара из плюща. Теперь Марта помогала по хозяйству, приносила хворост, иногда еду из деревни.

— Леди, — сказала она, ставя корзину с яйцами. — К вам уже двое, ждут у ворот. Кузнец пришел, просит мазь от ожогов, искра на руку попала. И старуха Дора прислала свою внучку, за отваром для суставов.

Я кивнула, вытирая руки о хлопковый фартук. Странное, теплое чувство распирало грудь. Моя своеобразная «аптека» работала. Принимала «пациентов». Пусть все вокруг считали меня знахаркой и шептались о «колдовских умениях». Я-то знала, что это просто знания, логика и умение наблюдать. Но если так проще людям, пусть думают, что помогает магия. Главное ведь результат.

— Сейчас выйду, — сказала я Марте. — Передай, чтобы подождали на скамейке у ворот. На улице уже не так холодно.

Я быстро перелила готовый дистиллят в большую темную бутыль и спрятала ее в кладовку. Потом открыла свой «склад», несколько полок с глиняными горшочками и банками. В одной густая, янтарная мазь на основе жира, воска и отвара зверобоя. В другой сухие почки черной смородины и листья брусники для противовоспалительного отвара.

Никакой магии. Большую часть ингредиентов удалось обменять у деревенских на отвар из плюща.

Я взяла нужную баночку, холщовый мешочек и вышла во двор, навстречу своим «клиентам». Солнце, еще слабое, но уже по-весеннему настойчивое, коснулось моего лица.

У скамьи во внутреннем дворе, действительно, ждали двое. Кузнец, кажется, его звали Родрик, стоял смущенно теребя задранный рукав, где обожжено предплечье. Рядом с ним стояла девочка лет десяти с серьезным лицом и корзинкой в руках, внучка старухи Доры.

— Леди, — кивнул кузнец, увидев меня. — Покажите, — сказала я без предисловий.

Он протянул руку. Ожог был свежий, красный, с волдырем, но неглубокий. Хорошо, что пришел сразу. Я открыла баночку с мазью. — Этим мажьте три раза в день тонким слоем. Руку не мочить, не пачкать. Через день-два должно полегчать. Если станет хуже, сразу ко мне. Родрик кивнул, аккуратно приняв баночку, будто хрустальную. Потом полез за пазуху и достал сверток, завернутый в чистую тряпицу. — Это вам, леди. От жены. Творог да сметана, свои, свеженькие. Я взяла сверток. Ценный белковый продукт, особенно после зимней скудной пищи. — Спасибо. Передайте жене мою благодарность.