Книга 500 лет ожидания, страница 83 – Рина Рофи

— Госпожа! Госпожа! — запищали они наперебой, бросаясь ко мне. — Мы вас любим! Простите, что обманывали! Мы не хотели вас пугать! Мы просто очень хотели, чтобы вы нас погладили!

— И Калеб любит! — пискнул откуда-то сверху знакомый голос, и огненный дух снова высунулся из-за лестницы, но тут же спрятался.

— Мы все любим! — хором закричали духи. — Вы наша госпожа! Наша Мэй-сама! Вы вернулись! Вы наконец-то вернулись!

Я смотрела на них. На этот хор. На эти лисьи уши и хвостики. На эти сияющие глаза. И чувствовала, как в голове всё плывёт. Как тьма медленно подступает к краю сознания. Как реальность смешивается со сном, с легендами, с мангой, которую я рисую.

— Это всё… взаправду? — прошептала я.

И провалилась в тьму…

Очнулась на диване. На лбу лежала прохладная тряпочка. В голове гудело. Я открыла глаза и увидела Рэна — он склонился надо мной, обеспокоенный, но с лёгкой улыбкой в уголках губ.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Я… — я облизала пересохшие губы. — Кажется, переутомилась. Мне духи мерещатся. Маленькие. С хвостиками. И огневик по имени Калеб, который хотел меня сжечь, но потом испугался и извинялся.

Рэн усмехнулся.

— Это не галлюцинации, Мэй. Это реальность.

Тут же на диван забрались мелкие духи. Осторожно, по одному. Они карабкались по подлокотникам, по моим ногам, по плечам. И хором запищали:

— Госпожа! Госпожа! Простите нас! Мы не хотели вас напугать! Правда-правда! Мы просто соскучились! Вы нас гладили, и мы не удержались! Мы плохие духи! Пожалуйста, не прогоняйте нас! Мы будем хорошо себя вести! Честно-честно!

Я замерла. Открыла рот и ничего не сказала. Просто смотрела на них — на этих крошечных существ, что жались ко мне, заглядывали в глаза, теребили лапками мою одежду. Настоящие. Живые. Духи.

— Рэн, — прошептала я, не отрывая от них взгляда. — Это… это что, правда?

— Правда. Это мой дом. И это моя семья. И ты им нравишся, Мэй. Очень.

— Боже, боже… — прошептала я, оглядывая толпу крошечных созданий. Они сидели на моих коленях, на плечах, на подлокотниках дивана, на полу, на спинке. Лисьи ушки, хвостики, блестящие глазёнки. Все смотрели на меня с обожанием. — Сколько вас?

— Нас много! — хором ответили духи и захихикали. — Очень много! И это только те, кто в доме! А есть ещё в саду! И у господина Лина, господина Кая…

— Так, — Рэн хлопнул в ладоши и поднялся. — Нам с Мэй пора на работу. У неё первый день, между прочим. А вы её в обморок отправили.

Духи виновато притихли. Серый домовой потупил глазки. Огневик Калеб, выглянувший из-за лампы, тихо пискнул: «Я больше не буду…»

— Хозяин, — самый маленький дух, тот, что был белым котёнком, дёрнул Рэна за штанину. — А Мэй ещё придёт? Она правда вернётся?

Рэн посмотрел на меня. В его светлых глазах мелькнуло что-то тёплое, чуть уязвимое.

Я наклонилась к духу и улыбнулась.

— Приду. Обещаю. Вы меня ещё попросите перестать приходить, а я всё равно буду.

Духи ахнули. Запищали от радости. Запрыгали. Завертелись волчком. А Рэн смотрел на меня — и в его глазах горел огонь, от которого я смутилась.

Я вышла с Рэном из дома. За моей спиной всё ещё слышались радостные голоса духов — они перекрикивались, смеялись, спорили, кто первый меня встретит, когда я вернусь. Тяжёлая деревянная дверь закрылась с глухим, основательным стуком, отсекая этот шум. В саду вдруг стало тихо — только ветер шумел в кронах старых сосен, да карпы в пруду лениво плескали хвостами, разгоняя лепестки сакуры по воде. Солнце уже перевалило за полдень, и свет, пробиваясь сквозь ветви, рисовал на каменной дорожке причудливые золотые узоры.