Книга 500 лет ожидания, страница 63 – Рина Рофи

— Не помогала, — он взял мою руку. — Творила. Ты — художник, Мэй. Ты чувствуешь истории так, как не чувствуют другие. Твои рисунки… они живые. В них есть душа. В них есть огонь. Тот самый огонь, — он коснулся моего кольца, — который я искал долгие годы.

— Ты говоришь так, будто искал именно меня.

— Так и есть, — сказал он просто. — Я искал именно тебя. И нашёл.

Я смутилась. Отвела взгляд в чашку с сакэ, но она была пуста и прятаться было некуда.

— Ты точно романтик. Бизнесмены так не говорят. По крайней мере, в моём издательстве никто так не говорит. Такахаси-сан вообще считает, что «огонь» — это когда диалоги не сухие.

Он рассмеялся.

— Возможно, Мэй. Но только с тобой. Спроси моих партнёров — они скажут, что я холодный, расчётливый и невыносимый. Спроси мою секретаршу — она подтвердит, что я никогда не улыбаюсь на совещаниях. Но с тобой… — он провёл пальцем по моей щеке, — с тобой я не могу быть холодным.

Я закусила губу. Он тут же опустил взгляд на мой рот. Его глаза потемнели.

— Я же просил не кусать губы.

— Я не специально.

— Знаю, — он наклонился ближе. — В этом и проблема. Ты всё делаешь не специально. И от этого ещё сильнее сводишь меня с ума.

Он приблизился. Медленно. Неотвратимо. Как волна, что накатывает на берег — знаешь, что сейчас накроет, и не можешь пошевелиться. Я замерла.

Он поцеловал меня. Аккуратно. Нежно. Его губы коснулись моих едва ощутимо, будто спрашивали разрешения. Будто давали мне шанс отстраниться. Я не отстранилась. Он провёл языком по моим губам. Медленно. Горячо. От уголка до уголка. Я ахнула — не ожидала, не была готова, хотя, казалось бы, после всего, что было в машине и в лифте, пора бы привыкнуть. Но нет. Каждый его поцелуй был как первый. Каждое прикосновение — как открытие.

Он воспользовался моим вздохом и углубил поцелуй. Его язык скользнул внутрь, и я перестала думать. Забыла про ресторан. Про сакэ. Про то, что мы вообще-то в общественном месте. Мои пальцы сами вцепились в его пиджак, притягивая ближе.

Когда он отстранился — на секунду, на полвздоха, — я уже дышала часто и неровно.

— Ты обещал… что не сделаешь ничего, чего я не захочу…

— А ты не хочешь? — прошептал он. Его губы всё ещё были в миллиметре от моих.

Я промолчала, потому что ответ был очевиден. Хочу. Ещё как хочу. И он это знал.

Я подалась вперёд. Сама. Без приглашения. Без его обычного «Мэй, можно?», которое он не произносил вслух, но всегда спрашивал глазами. На этот раз я не ждала. Я просто сократила расстояние между нами и поцеловала его. Мои губы накрыли его — неуверенно, но решительно. Я вложила в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Всю благодарность за этот день. Всё смущение. Всю смелость, которую он разбудил во мне. Всё желание, которое тлело внутри с того самого момента, как он впервые коснулся моей руки на сцене. Он замер на долю секунды. А потом ответил. Глубоко. Жадно. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе. Я услышала его тихий, низкий стон — звук, который прошёл сквозь меня, как электрический разряд. Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, он посмотрел на меня горящими глазами.

— Мэй… — его голос охрип. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.

— Кажется, представляю, — прошептала я, всё ещё держась за его пиджак. — И мне нравится.