Книга 500 лет ожидания, страница 48 – Рина Рофи

Харука ахнула.

— Мэй! Какая ты красотка в этом нежном кимоно! Я серьёзно! Ты как сошедшая с гравюры! Хиро, ты только посмотри!

— Очень красиво, — Хиро одобрительно кивнул. — Вам идёт. И маска. Загадочно.

— Ты так думаешь? — я покрутилась, разглядывая себя в отражении стеклянной витрины. Кимоно и правда сидело отлично. Цвет сакуры оттенял мои чёрные волосы и делал лицо мягче, нежнее.

— Да! Я тоже сейчас что-нибудь выберу!

Харука нырнула в ларёк и через десять минут вышла оттуда в огненно-красном кимоно с золотыми лисами по рукавам и в чёрной маске с золотыми ушами. Хиро выбрал тёмно-синее мужское кимоно и простую белую маску — сказал, что не хочет перебивать Харуку.

— Ну всё, — Харука покрутилась перед нами, — теперь мы настоящая лисья стая! Пошли!

Мы вышли на большую территорию возле школы, где уже вовсю кипел фестиваль. Алые фонарики качались на ветру, гирлянды из бумажных лис тянулись от дерева к дереву. С разных сторон аллеи стояли ларечки со сладостями — жареное моти, сладкая вата, карамельные яблоки на палочках. Пахло корицей, жжёным сахаром и весенними цветами. Где-то в центре площади танцевали выпускники, учителя, даже директор, который неумело, но старательно выбивал ритм под старую народную мелодию. Оркестр на небольшой сцене играл что-то весёлое, с барабанами и флейтами, и люди в масках кицунэ кружились в танце, размахивая рукавами кимоно.

Харука схватила Хиро за руку и потащила в круг танцующих. Я осталась стоять у края площади, глядя на огни, на маски, на лепестки сакуры, которые всё ещё падали с неба, смешиваясь с искрами от фонариков. В этом фестивале было что-то магическое. Что-то, от чего хотелось верить в легенды. В лисов. В духов. В судьбу.

— Позволишь пригласить тебя на танец?

Я обернулась. Ну точно. Рэн. То есть Рэнносукэ. В кимоно. Тёмно-синее, почти чёрное, и поверх — хаори. Моё сердце ёкнуло и пропустило удар. На хаори — огненные лепестки пламени, вышитые золотом и алым. Золотой пояс, белые рукава с красным узором лис. И маска — белая, лисья, с янтарными прорезями для глаз.

Я замерла. Огненные лепестки на хаори. В точности как на каригину в моём сне. В моей манге.

— О-о-о… да, конечно, — выдохнула я.

Он взял мою руку. Его пальцы были тёплыми, знакомыми.

— Ты прекрасна, Мэй. Тебе идёт традиционная одежда.

— Спасибо…

Мы пошли в толпу танцующих. Там уже не было традиционных танцев — просто медленная музыка, льющийся из динамиков джаз, мягкий свет фонариков. Пары кружились в свободном ритме, кто-то просто покачивался, кто-то тихо разговаривал. Лепестки сакуры падали с неба, как розовый снег.

Его рука легла на мою талию. Притянула. Ближе. Ещё ближе. Я почувствовала тепло его тела сквозь слои шёлка, услышала его дыхание — ровное, глубокое. Моя ладонь легла на его плечо, туда, где по тёмной ткани хаори бежали золотые языки пламени.

Мы не разговаривали. Просто танцевали. Медленно. Почти на месте. Его рука на моей талии была уверенной и бережной одновременно. Маска кицунэ скрывала его лицо, но не скрывала глаз. Светлых, с янтарным отливом, смотревших на меня так, будто мы танцевали этот танец уже тысячу раз. И ещё тысячу раз станцуем.

Медленная музыка обволакивала площадь, фонарики покачивались на ветру, лепестки сакуры падали на его плечи и запутывались в моих волосах.