Книга 500 лет ожидания, страница 40 – Рина Рофи

— Харука, не смущай меня, — он улыбнулся и слегка покраснел.

— А сколько вам лет? — спросила я.

— Двадцать семь. Старый уже.

— Старый? — я засмеялась. — В двадцать семь?

— Ну, по сравнению с некоторыми. Харука вон говорит, что у неё душа ребёнка.

— Душа ребёнка — это навсегда, — Харука показала ему язык. — Зато со мной не соскучишься.

— Это точно, — он взъерошил ей волосы, и она шутливо отбилась.

Мы зашли в школу. В коридорах пахло старым деревом и мелом — совсем как раньше. Только стены перекрасили в светло-кремовый, да на окнах появились новые жалюзи. Харука шла впереди, таща Хиро за руку и показывая ему каждый угол.

— Вот здесь я разбила коленку в седьмом классе! А вот тут мы с Мэй прятались от физрука! А здесь — смотри, смотри! — наш старый класс!

Мы заглянули в кабинет. Парты стояли ровными рядами, доска блестела, на задней стене — стенгазета с фотографиями выпускников. У окна стояла Ямада-сэнсэй, наш классный руководитель. Она почти не изменилась — всё та же строгая причёска, те же очки на цепочке, только седины прибавилось.

— Мэй! Харука! — она всплеснула руками. — Девочки мои! Дайте-ка на вас посмотреть!

Мы подошли, поклонились. Ямада-сэнсэй обняла нас обеих разом неожиданно крепко для её хрупкого телосложения.

— Мэй, я слышала, ты мангака! Настоящая! Помню, как ты рисовала на полях тетрадей. Я ещё ругалась, а теперь горжусь.

— Простите за те тетради, Ямада-сэнсэй.

— Ничего. Зато теперь у тебя работа такая — рисовать. Харука, а ты у нас кто?

— Дизайнер обложек! — Харука гордо вскинула подбородок. — И у меня парень есть! Вот он.

Она вытолкнула Хиро вперёд, и он вежливо поклонился. Ямада-сэнсэй оценивающе оглядела его и одобрительно кивнула.

— Хороший мальчик. Сразу видно — воспитанный. Береги её, она у нас хоть и шумная, но золото.

— Я знаю, — Хиро улыбнулся.

Мы проговорили с Ямада-сэнсэй ещё минут десять — о школе, о старых учителях, о том, кто куда поступил. Потом пошли дальше по коридору, встречая других преподавателей. Физрук Сато-сэнсэй, который когда-то гонял нас кроссами, теперь ходил с тростью, но всё так же громогласно хохотал. Учительница рисования Танака-сэнсэй, увидев меня, чуть не прослезилась и попросила автограф на старой программке школьного фестиваля, где когда-то победил мой рисунок.

Я как раз выходила из кабинета рисования, когда краем глаза заметила движение в холле.

Там, у окна, стоял Рэнносукэ и его облепили девочки: выпускницы, студентки, молодые учительницы — человек десять, не меньше. Они окружили его плотным кольцом, смеялись, поправляли волосы, теребили сумочки. Кто-то протягивал ему портфолио, кто-то просто пытался заговорить. Одна особо смелая уже держала его под локоть.

Рэнносукэ держался вежливо: улыбался, кивал, отвечал что-то, но я заметила, как его пальцы чуть крепче сжали папку с документами, а плечи стали чуть более напряжёнными.

— Мэй, ты чего замерла? — Харука подошла сзади и проследила за моим взглядом. — А-а-а. Конкурентки. Смотри, как облепили. Как пчёлы на мёд.

— Никакие не конкурентки.

— Ну да, ну да. А ты почему тогда смотришь?

— Просто смотрю.

— Ага. Просто смотришь. Случайно.

Я пихнула её локтем, но Харука только засмеялась. Рэнносукэ в этот момент поднял голову, заметил меня, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. Совсем короткая. Почти незаметная. Но Харука, конечно же, заметила.