Книга 500 лет ожидания, страница 4 – Рина Рофи

А у меня как отрезало.

Я смотрела на чистый лист — и не чувствовала ничего. Ни азарта, ни волнения, ни желания узнать, что будет дальше с моими персонажами. Просто пустота. Они там встречались, ссорились, мирились, ходили в кафе, говорили какие-то слова… А я сидела и думала: зачем? Кому это интересно? Мне — уже нет.

Бытовуху писать — скучно.

Пусть и с рейтингом восемнадцать плюс. Постельные сцены, страсти, всё как полагается. Но это не спасало. Откровенные сцены можно рисовать красиво, технично, но если за ними нет ничего — какой смысл?

Я потянулась к кружке с остывшим чаем, сделала глоток и поморщилась. Холодный. Как и мой энтузиазм к старой манге.

На столе всё ещё лежал перевёрнутый набросок с лисьими ушами. Я перевернула его обратно. Посмотрела на тонкие линии. Потом достала чистый лист и быстро, почти не задумываясь, набросала ещё один эскиз. Красные тории, уходящие вверх. Силуэт мужчины спиной. Длинные белые волосы. Каригину с лепестками пламени.

Вот оно. Вот что меня заводит. Вот что заставляет сердце биться быстрее.

Надо поговорить с Такахаси-саном. Серьёзно. Не по телефону — лично. Пусть поставит меня на фантастику. Тем более и сюжет уже есть.

Я взяла телефон и открыла чат с редактором. Пальцы зависли над экраном. Такахаси-сан только что получил от меня задержанную раскадровку, а я уже собираюсь грузить его новой идеей. Не лучший тайминг, Мэй. Не лучший.

Но если не сейчас, то когда? Я так больше не могу. Ещё одна глава про свидания, ссоры и совместные походы в супермаркет и я просто сойду с ума. Или вообще брошу рисовать.

Набрала сообщение коротко, без деталей:

«Такахаси-сан, спасибо за ожидание. Файлы отправила. Есть важный разговор. Можно завтра зайти в редакцию?»

Отправила.

Сердце колотилось. Я снова посмотрела на набросок с ториями и беловолосым мужчиной. Лисья нечисть. Храмы. Заброшенные святилища. Духи, боги, грань между сном и явью. Вот что мне интересно. Вот что я хочу рисовать. В конце концов, если твой собственный сон подкидывает тебе готовый сюжет, грех не воспользоваться.

Телефон пиликнул. Ответ от Такахаси-сана:

«Получил. Завтра в три. И да, Мэй-тян… последняя глава была откровенно сухой. Ты сама это знаешь. Жду объяснений.»

Я вздохнула. Он прав. Он всегда прав.

Завтра в три. Значит, у меня есть время привести мысли в порядок и подготовить питч для нового проекта. А может… может, и новые наброски показать.

Я потянулась, встала из-за стола и подошла к окну. Закатное солнце красило крыши Киото в оранжевый. Где-то там, в горах, стоял храм из моего сна.

Я заглянула в холодильник. В нём мышь повесилась. Не буквально, конечно, но пусто было именно так: одинокая упаковка натто сиротливо жалась к стенке, в ящике для овощей завалялся подсохший имбирь, а на дверце сиротливо позвякивала полупустая бутылка соевого соуса. Всё. Ни яиц, ни риса готового, ни остатков вчерашнего ужина. Даже лапши быстрого приготовления не осталось.

Чёрт.

Я закрыла дверцу и привалилась лбом к прохладному пластику. Желудок напомнил о себе жалобным урчанием. Есть хотелось, а рисовать на голодный желудок — то ещё удовольствие. Придётся идти в магазинчик. Я натянула толстовку, сунула ноги в кроссовки и вышла за дверь.

Квартиру я снимала у доброго старичка по имени Ямада-сан. Ему было под восемьдесят, он жил в основном доме, а флигель с отдельным входом сдавал за символическую плату. Место оказалось практически на окраине, почти рядом с лесом. Тишина. Покой. Никаких тебе шумных соседей, лающих собак, грохочущих поездов, только ветер в кронах деревьев, шорох листвы и далёкое пение птиц.