Книга 500 лет ожидания, страница 15 – Рина Рофи

— А ещё ему тепло нужно, — продолжал дедушка. — Замёрз, небось. Ты его в коробку какую посади, тряпок мягких накидай. Пусть спит.

— Поняла. Коробка, тряпки.

— А завтра обзвони питомники в округе. Может, правда сбежал.

— Обзвоню. Дедушка, спасибо. Ты меня спас.

— А как же, — я прямо слышала, как он улыбается. — Ты ж моя внучка. Мы с тобой помнишь сколько котят выходили, когда ты мелкая была?

— Помню, — я улыбнулась. — Мама ругалась, а ты говорил, что у тебя сарай большой и ей не видно.

— И ведь работало! — дедушка снова рассмеялся. — Эх, Мэй. Приезжай скорее. Я тут без тебя скучаю. И мать с отцом тоже. И соседский парень приехал — слышала уже, небось?

— Слышала, дедушка. Мама мне все уши прожужжала.

— Ну, мама у тебя женщина настойчивая, но ты не поддавайся. Если не хочешь — не надо. Я на твоей стороне, ты же знаешь.

— Знаю, дедушка. Ты мой герой.

— А ты моя внучка. Ладно, беги, корми найдёныша. И звони, если что. Я всегда на связи.

— Спасибо. Люблю тебя.

— И я тебя. Всё. До встречи.

Я положила трубку и посмотрела на лисёнка. Тот по-прежнему сидел на полотенце, обернув хвост вокруг лап. Ждал.

— Значит так, — сказала я, поднимаясь. — У меня для тебя плохие новости — курицы в доме нет, но есть яйцо. Сварю. Будешь есть?

Лисёнок моргнул. Кажется, согласился.

Я пошла ставить кастрюлю на плиту, думая о дедушке. Шестьдесят пять лет, а всё такой же — надёжный, тёплый, с вечной усмешкой в голосе. В детстве он прикрывал все мои шалости. Прятал от мамы найденных котят в сарае. Учил меня рисовать птиц и деревья. Рассказывал старые легенды о горных духах и лисах-оборотнях.

Самый настоящий герой для своей внучки.

И сейчас, спустя столько лет, он снова пришёл на помощь. Пусть и по телефону.

Я улыбнулась и положила яйцо в кастрюлю. Лисёнок за моей спиной тихо тявкнул. Кажется, он был согласен с моим выбором героя. Вода закипела, я подождала 7 минут и подставила кастрюльку под холодную воду остудить. Затем достала его, очистила, разрезала пополам и вышла в комнату.

Лисёнка не было.

Полотенце пустое. Только маленькая вмятина осталась там, где он лежал.

— Эй, ты где?

Тишина.

Я поставила тарелку на стол и оббежала свою небольшую квартирку. Кухня — нет. Ванная — нет. Под столом — нет.

Чёрт. Где же ты?

Я натянула кроссовки прямо на босые ноги и выбежала на улицу. Двор пустой. Кусты сирени колышутся от ветра. Калитка приоткрыта. Я выскочила за калитку, огляделась.

Никого.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Сбежал. Точно сбежал. Маленький, глупый, белый. А если он дом не найдёт? Вдруг я далеко унесла его от питомника или от того места, где он жил? Он же крошечный совсем. Потеряется. Заблудится. Пропадёт. Я бегом обогнула соседние дома. Заглянула под кусты, под заборы, под старую скамейку у дороги. Окликнула. Присвистнула. Даже на корточки присела, как будто это могло помочь.

Никаких следов.

Боже. Боже. Боже.

А вдруг его собаки раздерут? Или птицы — коршуны или вороны? Я своими глазами видела, как коршун унёс мышь с поля. А лисёнок не сильно-то больше мыши. Ноги гудели, кроссовки натёрли пятки, потому что без носков. Фонари горели уже в полную силу, и лес за домом стоял чёрный, глухой, равнодушный.

Никого.

Я вернулась домой. Уставшая. Расстроенная. Злая на себя — надо было в коробку посадить, как дедушка сказал. А я дура, оставила на полотенце.