Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 74 – Александра Воронцова

Выдав колоритную брань на хвиссинском, Ренци остановился, поставил меня на ноги, скептически понаблюдал, как я оседаю на пол, и снова подхватил.

— Ничего ты не можешь, Чаргетто, — сварливо обругал меня он.

— Но мне больно, — я почти хныкала.

Везде, где я соприкасалась с Дориэном телом, жгло, будто оставляя клеймо.

— Терпи. Я же терплю.

Я не понимала, как у него это получалось. Ему было хуже не меньше моего, а он всё ещё был на ногах и нёс меня.

Перед глазами всё плыло. Коридоры академии превращались в тоннели, кладка на стенах которых смазывалась. Я старалась не скулить, но у меня не всегда выходило. И каждый раз, когда стон вырывался, Ренци стискивал меня крепче.

Прав Дориэн. Мозгов у меня не было.

Это же надо было запустить именно «Родник».

И всё равно я не понимала, почему откат настолько сильный. По логике вещей он должен быть пропорционален вложенной магии. Я же использовала крошечную искорку. Почему нам так плохо?

Наверное, я могла бы выдвинуть какую-то теорию, если бы мысли не так путались. Концентрация мне не давалась от слова «совсем». Всё, чего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Меня уже не волновало, увидят ли меня в таком состоянии на руках у Ренци.

Это очень удачно, что лорду Фаджио понадобилось выйти из кабинета ректора. Если бы я ему попалась в таком состоянии, он запросто мог бы меня дожать. Магическая слабость пагубно сказалась на моих щитах. Теперь мне стало понятно, почему регламент требовал избегать подобных вещей и удовлетворять побочку. А не хочешь снимать последствия в постели, не суйся с «Родником» к противоположному полу.

Сейчас всё, что я могла противопоставить потенциальному врагу, — только ругань, и то не очень убедительную.

Чуть легче стало, когда Ренци уложил меня на кровать.

— Открыть окно? — спросил он.

И по его надтреснутому голосу я осознала, насколько непросто далось ему это короткое путешествие до… до его покоев. Почему не до моих?

Впрочем, сейчас и на это мне было плевать.

— Не поможет… — просипела я, неосознанно передвигаясь по постели к сидящему в изножье Дориэну.

Выдохнуть смогла, когда между нами осталось расстояние не длиннее локтя.

— А что поможет? — продолжал задавать раздражающие вопросы Ренци.

Я сейчас была не в состоянии нормально думать, а он заставлял меня напрягать извилины и этим безумно злил.

— Обоим — ничто, — огрызнулась я, надеясь, что Дориэн заткнётся. Голова раскалывалась, словно в ней орудовал невидимый кузнец.

Но Ренци был рождён, чтобы отравлять мне жизнь.

— А кому-то одному? — не отставал он.

— Кто-то может принять весь откат на себя, но делать это нужно, пока он ещё нарастает, а не вошёл в полную силу, — выдавила я. — Прости, Ренци, но я не настолько самоотверженная дура, чтобы пойти на это ради тебя.

Мне и моей доли хватало, чтобы почти терять сознание.

Честно говоря, я бы предпочла лишиться чувств, потому что уже наслаждалась полным спектром всех ощущений: слабость, тошнота, головокружение, лихорадка, безумная тяга придвинуться к Дориэну ещё ближе.

Последнее пугало больше всего.

Это означало, что мы ещё не в финальной точке, а, стало быть, будет хуже.

— Значит, самоотверженной дурой побуду я, — хрипло отозвался Ренци.

Я не сразу осознала, что он имел в виду, но когда до меня дошло, я с трудом разлепила слезящиеся глаза и посмотрела на этого прокля́того героя.