Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 255 – Александра Воронцова

Сейчас, стоя посреди его спальни и оправляя одежду, я чувствовал себя совсем по-иному: увереннее, смелее, свободнее и даже расслабленнее. Так ощущает себя человек, который знает, что готов встретить удар без нужды прятаться за чужую спину.

Теперь я не была бы так беспомощна в девятом квадрате первого полигона.

И Дориэну не пришлось бы выполнять задания за меня.

Хотя щит, который Ренци начал после первого отката и закончил только что, был настолько великолепен, что внутри меня боролись зависть и восхищение, я все равно была счастлива, что теперь не настолько нуждаюсь в помощи.

И поступок Дориэна был ценен для меня другим, я ведь и сама могла ставить мощные охранки, но Ренци создал не просто почти неуязвимую защиту, он укрыл ею именно меня. И это не могло не трогать меня до глубины души. Я как будто чувствовала страх и вину маленького Ори, который не уберёг подругу.

Вернувшийся Ренци застал меня за вялой борьбой с мелкими пуговками на вороте, которые непостижимым образом снова оказались расстёгнутыми. Личная атакующая магия Дориэна, не иначе.

С суровым выражение лица Ренци перехватил эстафету, и я решила не мешать: у него точно получалось справляться с застёжками намного успешнее.

Убедившись, что все до единой пуговки находятся в петельках, он опять тяжко вздохнул:

— Можно, когда все закончится, я убью Дальтиго?

— Лорд Натори расстроится, — предположила я.

— Ты уверена, что именно этот аргумент должен меня остановить? — проворчал Дориэн, переплетая наши пальцы.

Не зная, что жизнь его висит на волоске, Рамис дожидался нас в гостиной, меряя шагами дорогой сафтийский ковёр.

— Интересная у вас планировка, — увидев нас, он указал на ту дверь, которую возвели стараниями Ренци.

Я предпочла не комментировать, а сразу перейти к делу:

— Что с Анной Манчини?

Дальтиго почему-то не спешил отвечать, хотя так рвался поскорее обсудить новости, вместо этого он переводил взгляд с меня на Дориэна и обратно.

— В чем дело? — резко спросил Ренци, который в принципе не любил, когда мне уделялось слишком пристальное мужское внимание.

— Я не знаю, что вы делали, но я тоже так хочу. Магическое поле почти трещит от избытка силы. От вас фонит так, что ещё немного и будет резонанс с магией академии.

Расслабившись, Дориэн фыркнул:

— Тебе точно не грозит то, чем я только что занимался. Так что отринь надежду, Дальтиго.

— Так что там с Манчини? — прервала я эту великосветскую беседу. Мне, конечно, было интересно, что увидел Рамис, но самое главное, я чувствовала себя отлично, а насущные проблемы перед нами стояли совсем другие.

— Манчини в лазарете, — скривился Дальтиго. — Симптомы те же.

— Неужели, Натори и Фаджио опростоволосились? — в голосе Ренци не было злорадства, скорее обеспокоенность.

— И да, и нет.

— Это как? — не поняла я.

— Я как раз проводил Цецилию и отправился к Джемме, чтобы узнать, что она там в лаборатории определила. Мне тоже не понравилась идея, что это может быть тот самый порошок, — Рамис потер лоб в том месте, где у него был шрам. Очевидно он был связан с обстоятельствами, в которых этот самый порошок участвовал. Жаль, что никто не спешил нам рассказывать про него. — И как раз когда я был у нее, так получилось, что слуховое окошко было открыто, — он покосился на нас, но я его успокоила: