Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 246 – Александра Воронцова

Гвидиче пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, заставив меня посмотреть на нее удивленно. Я даже не знала, что она это умеет. Лично у меня не выходило вовсе, хотя Ренци учил меня в детстве.

— Не томи, — потребовала я.

— Это «Туа Лла ма».

— Мы и так это знаем, — фыркнула я.

— Нет, ты не слышишь, потому что вы это еще не изучали. Это совсем другое, более того оно наложилось на классическое «Туа Лама».

Неожиданно своими познаниями решил блеснуть Дальтиго:

— Я помню, что это такое! «Высший»!

Мне лично это ни о чем не говорило.

— Точно, — замогильным голосом подтвердила Джемма. — Вы создали и провели, судя по всему, верховную ступень «Туа Ламы», возведя её в абсолют.

— И в чем разница? — лениво уточнил Ренци, который все это время стоял за спинкой моего кресла и перебирал пряди моих волос, но у меня не было сил, даже головой дернуть, чтобы остановить это безобразие.

— Это как если сверхцель для «Клинка» из простого смысла превратилась в единственный источник света. А для «Сюзерена» в невозможность управлять собой без «Клинка».

Я не очень хорошо поняла, что имела ввиду Джемма, но мне уже не нравилось то, что я слышу.

— Что значит, не может управлять собой? — уточнила я.

— Представь, что ты артефакт, созданный с одной единственной целью. Допустим, осушать, но вокруг мир, состоящий только из пустыни. Твоё существование будет бессмысленным, так? Вот и сюзерен, у которого нет вассала, того самого, который способен выполнить его волю, абсолютно беспомощен, сколько бы ни было у него потенциального могущества. Зато вместе со своим Клинком, он будет непобедим.

Я вспомнила слова Натори о том, что он сможет любого из нас одолеть. По отдельности.

Гвидиче продолжила:

— А если вас разделить, начнутся проблемы. Сначала мелкие, потом значительные.

— Какого рода проблемы? — не отставала я.

— Во-первых, вы все равно будете тянуться друг другу, искать возможность стать единым целым, и последствия этой тяги могут быть сокрушительными. Чем они обернутся, зависит исключительно от характеристик и способности к самоконтролю носителей.

Срыв Ренци в детстве и недавняя угроза рецидива вполне вписывались в диагноз Джеммы.

Она продолжила:

— А еще ваша магическая… э… однобокость, — я была благодарна, что тактичная Гвидиче не назвала нас ущербными. — Это тоже, скорее всего, результат разделения. Почему именно так получилось? Думаю, зависело от сопутствующих обстоятельств. Возможно, какой-то стресс повлиял.

Да, после того, как я в карьере ударила по Ори и подумала, что убила его, мне было страшно атаковать. Настолько, что мне помогли забыть об этом. Трудно судить мэтра Стонце за подобное вмешательство. Для той маленькой девочки, которой я была, это была слишком тяжелая ноша, слишком разрушающий страх, но ведь потом, когда появилась леди Ренци, учитель уже знал, что с Дориэном все в порядке, и все равно не снял свое заклинание. И позднее тоже не счел нужным его отменить. А тем не менее, ужас пережитого продолжал жить во мне, и в итоге при всей мощи моего дара, сила удара превратилась в несерьезный пшик, разве что магической мухобойкой я лупила неплохо, но это совсем несерьезно для боевого мага.

— Про себя я все понимаю, но почему Ренци не смог защищаться? — я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Дориэну, но тот не спешил открыть карты.