Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 16 – Наталья Шевцова

— Вот, Змей просил тебе передать, — устав ждать ответа сообщника, протянул ему Волк мешочек с позвякивающими в нем золотыми монетами. — Здесь за всех шестерых по твоим обычным расценкам. И ещё столько же ты получишь в качестве премии по окончании дела.

Лысый заглянул в мешок и, подозрительно сузив глаза, поинтересовался:

— Почему сразу о премии не сказал? Надеялся, что удастся так договориться и моя премия достанется тебе?

— Че-ээреп, — укоризненно протянул Волк. — Сколько лет мы уже друг друга знаем? И потом, сам знаешь, что Змей премию всегда лично вручает.

Это было правдой. Что, однако, не успокоило Черепа, а натолкнуло на мысль о том, что поиметь его хотели и Змей, и Волк вместе.

«Пора! — решил он. — Пора сваливать! До сих пор ему везло и это везение принесло ему пять сытых, спокойных лет. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И то, что ему было так неспокойно тому показатель. Он вновь не удержался и посмотрел туда, откуда, ему казалось, за ним наблюдают.

Вот только в том-то и дело, что ему совсем не казалось…

Окна больничной палаты герцога Дэмиана Эйрхарта выходили на Эшборн-роуд, которая никогда не знала покоя. Торговцы на телегах, бродячие музыканты и просто прохожие сновали туда-сюда, спеша по своим делам, и этот поток не прекращался ни днем, ни ночью. Даже в предрассветные часы, когда вроде бы все должны были или уже, или еще спать, улица продолжала бурлить жизнью, «развлекая» его переплетающимися с шелестом листьев и завываниями ветра звуками шагов, пьяным варняканьем, а порой, если ему особенно «везло», то и веселыми или не очень, в зависимости от настроения исполнителя или исполнителей, песнями.

По телу прокатилась очередная волна целительской силы и Дэмиан поморщился. Холод окутал его, проникая сначала под кожу, потом в кровь, а потом и в кости, пробираясь все глубже, вызывая во всем теле частую, мелкую дрожь и заставляя изо-всех сил стискивать зубы, чтобы не застонать. К счастью, ощущения эти были столь же скоротечны, сколь и неприятны: пронзив его тело насквозь, тысячи ледяных кинжалов… нет, не покидали его тело, а скорее, истаивали. Они растворялись в его мышцах, крови и костях, словно растаявший на солнце снег в земле, унося с собой боль, которая до этого казалась неотъемлемой частью его существования.

Дэмиан выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы, а вместе с ним — и привычная тяжесть в груди. Он осознал, что может наконец вдохнуть, не почувствовав при этом, что его легкие и сердце рвутся на части.

Его рука непроизвольно дернулась, и закованные в гипс пальцы вцепились в одеяло.

— Спокойнее, друг мой, спокойнее, — Джеймс Уэст говорил мягким, убаюкивающим голосом. Блеснув в свете газовой лампы линзами пенсне, которое он носил исключительно солидности ради, ибо зрение у него было превосходнейшее, он склонился чуть ближе, изучая пациента с легким, едва заметным прищуром. — Сейчас закончим, — успокоил он. — Вам лучше, — заверил он. Однако лицо его при этом говорило, что сам он прогрессом весьма недоволен. Он укоризненно покачал головой, посмотрев при этом на Дэмиана так, что у того не осталось сомнений: будь на его месте, кто другой, он бы уже бегал. А он, Дэмиан, сволочь неблагодарная, выздоравливать почему-то отказывается.