Онлайн книга «Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2»
|
Камень застрял в упругих, вязких ветках, не причинив им никакого вреда. Дэмиан Эйрхарт упал ничком наземь и затих. Уилл не кричал. Он просто плакал — беззвучно, зажимая себе рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос. Шары тем временем сомкнулись вокруг нас. Я чувствовала их запах — сладковатый, гнилостный, забивающий горло. Чувствовала влажный холод, исходящий от их слизистых тел. Видела, как внутри переплетения сухих веток пульсирует что-то влажное, живое, отвратительно-желтое. Чувствовала, как одна из этих мерзостей коснулась моей ноги — и кожу обожгло, словно крапивой, только в сто раз сильнее. Я прижала мальчишек к себе. Крепко-крепко. Как будто это могло их защитить. Как будто моё тело — щит. Ещё одно щупальце обвилось вокруг моего запястья. Боль прострелила руку до самого плеча. Затем ещё одно обвилось вокруг моей шеи. «Ну вот и всё», — мелькнула полная безнадежности и отчаяния мысль. Сейчас они навалятся всем скопом. И сожрут нас. Или высосут досуха, как высосали магию из купола. Я закричала — или мне показалось, что закричала — а на самом деле из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Вслед за мной закричал и забился в моих руках и Ивко, и Уилл… Я почувствовала, как по моим щекам текут слёзы. Не от боли. От бессилия. От осознания собственной никчемности и вины… От того, что паршивая я берегиня, если не могу защитить двух детей, которых сама же притащила в горы. Притащила на смерть. От того, что никакая я не берегиня! А самозванка! От того, что Грейв и Рорик умирают в десяти шагах от меня, Дэмиан Эйрхарт — в двух, Ивко и Уилл — умирают в моих руках. А я ничего не могу сделать. От того, что всё это — так глупо, так бессмысленно, так несправедливо... Ивко всхлипнул у меня под рукой: — Мама... мамочка... И что-то внутри меня — сломалось. Или — наоборот — срослось. Но я вдруг ощутила такую ярость… Дикую, первобытную, сметающую всё на своём пути — подобно волне, что обрушиваясь на берег, не разбирает, что перед ней — лодка, скала или живой человек. Подобно волне, которую мне всего несколько дней назад каким-то образом удалось остановить — теперь же я сама была этой волной. Волной, у которой сорвало крышу. Меня просто вдруг не стало. Остались только ненависть, злость, чувство вины, омерзение и отчаяние — такие концентрированные, настолько абсолютные, что они выжгли всё остальное — сомнения, страх, боль… Во мне не осталось ни мыслей, ни чувств, ни даже крови или костей — одна только раскалённая, слепая, воющая ярость… Которая рванула из меня подобно лаве, извергнутой из только что проснувшегося вулкана. НЕ ПОЗВОЛЮ! НЕ ОТДАМ! НЕ ПУЩУ! Я не думала о том, что делаю — руки сами знали. Пальцы, которые вдруг скрючились, словно когти, сами чувствовали, сами ощущали… Каждую каплю влаги, что текла в толстых, мясистых омерзительных стеблях, в каждом мерзком щупальце, в каждом листе-ловушке. Ощущали так ясно, словно они были частью этих, так называемых, растений. Ненавистных мне растений. Невидимые нити жизни которых я сейчас держала в своих руках… Глава 31 Не знаю, откуда — но в тот момент, когда я резко рванула на себя эти незримые нити, я точно знала, что делаю. И все равно рванула. Неистово. Наотмашь. С силой. Со всей той яростью, что клокотала во мне, грозя разорвать меня изнутри. |