Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 54 – Наталья Шевцова

Эдит благодарно кивнула и, обхватив обеими руками чашку, тут же поднесла её к губам, сделала несколько больших глотков и только после этого смогла наконец проглотить ставший ей поперек горла, как в прямом, так и переносном смысле, бутерброд.

— Простите, — прошептала она, утирая слёзы. — Я просто... Просто, когда я нервничаю, мне всегда хочется есть. А я ничего не ела с тех пор, как... — Голос её дрогнул.

Марта протянула руку и сжала её ладонь.

— Вот! Видите, до чего вы довели бедную женщину! — тут же вскинулась Титтл, найдя новый повод для обвинений. — Она от горя и страха есть не может, а вы преступницу покрываете!

Карающий клинок резко поставил чашку на блюдце, от чего та пронзительно громко звякнула, привлекая тем самым к нему внимание.

— Уважаемая, — голос его был спокоен, но так холоден и грозен, что за столом всех без исключения пробил озноб, — позвольте напомнить вам основы имперского законодательства, — нарочито медленно перевел он взгляд на Титтл. — Например, статья 4 кодекса Клинков гласит о том, что обвинение должностного лица в укрывательстве преступников без предоставления доказательств квалифицируется как навет, который, в свою очередь, может быть квалифицирован как заведомое введение органов правоохранения в заблуждение и препятствие правосудию, — он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе подобно топору, занесенному над головой приговоренного к смерти. Титтл побледнела, рот её приоткрылся и некрасиво исказился в немом несогласии. Пальцы, сжимавшие платок, задрожали. — А это уже, — чуть наклонившись вперёд и понизив голос, продолжил он, — преступление, караемое не тюремным заключением на срок от трёх лет, а каторжными работами — от пяти.

Эдит ахнула. Марта покачнулась, хватаясь за край стола. Титтл прямо у всех на глазах вдруг словно бы уменьшилась в размерах.

— Это я к тому, — поспешил «успокоить» их герцог, — что я бы на вашем месте прежде, чем публично обвинять представителей высших выборных должностей города, в котором вы живете и планируете, как я понимаю, жить дальше, и, тем более, — тут его голос стал совсем ледяным, — доверенное лицо Императора страны, в которой вы живете и планируете жить дальше — озаботился бы доказательствами! — на этих словах его спокойный, вопрошающий взгляд соскользнув с Титтл, прошелся сначала по Паддл, затем по Марте и Эдит, и снова вернулся к Титтл. — Ну и… — скорее оскалился, чем усмехнулся он, — у вас есть доказательства? И вы можете их предъявить?

Стальные глаза карающего клинка буквально пригвоздили Титтл к стулу, и под этим пронизывающим насквозь взглядом скандалистка растерялась — питавший её уверенность боевой запал угас, и на месте грозной обвинительницы осталась лишь испуганная женщина, внезапно осознавшая, с кем именно она имеет дело. Подобно выброшенной на берег рыбе она несколько раз открыла и закрыла рот.

Паддл, по которой взгляд карающего клинка скользнул лишь мимолетом, даже подпрыгнула от негодования. Как смеет этот напыщенный столичный павлин их запугивать! Ох она ему сейчас!.. Решительно взяв дело в свои руки, она бахнула кулаком по столу — чашки жалобно звякнули — и возмущённо выпалила:

— А что тут доказывать?! — презрительно фыркнув, вопросила она, вскидывая подбородок и сверля герцога воинственным взглядом. — Всё и так видно невооружённым глазом! — она воздела руки к потолку, словно призывая небеса в свидетели. — Всем нам и всему городу! — Паддл обвела присутствующих указательным пальцем, останавливаясь на каждом и ища поддержку, но натыкаясь лишь на потупленные взгляды подруг. Это только сильнее её распалило. — Вы все тут заодно! — она снова стукнула по столу, на этот раз ладонью. — Заодно с преступницей! — её лицо покраснело от праведного гнева, а голос сорвался на визг. — Чаи распиваете, — она ткнула пальцем в сторону заварничков, — бутербродами заедаете! — теперь досталось и тарелке с выпечкой. — Вместо того чтобы защищать честных, — она приложила руку к груди, — скорбящих, — промокнула сухие глаза платком для пущей убедительности, — граждан нашего города!