Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 47 – Наталья Шевцова

Та, часто заморгав, закивала как болванчик.

Герцог хмыкнул и, указав глазами на пакет, поинтересовался.

— Это оно? Я имею в виду, отравленное печенье?

Долорес снова кивнула.

Он протянул руку.

— Можно?

Долорес ничего не оставалось, как передать ему пакет, который он тут же раскрыл, достал наугад одну печенюшку, повертел в пальцах, поднёс к носу, принюхался, посмотрел на перстень на своей правой руке, снова хмыкнул:

— Отравленное, говорите?..

Он откусил кусочек, демонстративно прожевал и проглотил.

— Хм. Многовато лаванды, как на мой вкус, а в остальном, судя по тому, что кольцо, определяющее яды, «молчит», — кивнул он на перстень, — вполне себе съедобное.

За каким-то из столиков раздался сдавленный смешок. За ним последовал ещё один, потом ещё... И вот уже практически все покупатели и зеваки прятали за поднесенными ко рту ладонями улыбки.

Которые пролились бальзамом на мою душу. Сковывающее меня напряжение начало медленно отпускать. Воздух в пекарне словно бы вдруг стал легче, и я смогла сделать первый по-настоящему глубокий вдох за последние… не знаю, сколько точно, десять, а может и всего пять минут.

— Ну что, Долорес? — поинтересовался меж тем кто-то из толпы зевак. — Как там твои колики? Прошли уже или ещё мучают? Или может это уже и не ты, а твой призрак? Печенье же отравленное было!

Долорес покраснела до корней волос и попятилась к двери.

— Я... я… я не утверждала, что печенье отравленное, я говорила только, что оно несвежее, а у меня желудок чувствительный, — пробормотала она, прижимая к груди пакет со злополучным печеньем.

— Где твой характер? — шикнула на неё Паддл. — Ты же не просто так, ты же за правду!

Титтл была более категорична.

— Размазня!

— Ройс, Конрад? Угоститесь? — меж тем обратился карающий клинок к мэру и шерифу.

— Не откажусь, — с готовностью кивнул мэр и бесцеремонно протянул руку к прижатому к груди Долорес пакету. — Можно?.. — практически выдирая его из рук последней, исключительно ради красного словца поинтересовался он, оправдываясь тем, что: —Горный воздух, знаете ли, пробуждает аппетит.

— И я бы перекусил, — поддержал его шериф. — Но чем-нибудь посущественней, — сказав это он медленно, почти вальяжно прошёлся по залу, остановился у валяющихся на полу круасанов, наклонился, поднял один, отряхнул, повертел в пальцах, поднёс к носу, принюхался…

— Вы… что вы делаете?! — не выдержав, взвизгнула Титтл. — Он же…

Шериф поднял руку, призывая то ли к тишине, то ли говоря, подожди, не мешай, женщина! После чего откусил от круасана добрую половину и начал демонстративно жевать.

Воспользовавшись тем, что внимание Титтл и Паддл сосредоточено на нем, Долорес продолжила пятиться к двери.

По лицу шерифа меж тем медленно расползлась блаженная улыбка. Он прикрыл глаза, явно смакуя каждый кусочек, и даже издал тихий стон удовольствия. Когда он наконец прожевал и открыл глаза, они сияли блаженной истомой, вкусившего райское наслаждение.

Долорес меж тем исчезла за дверью.

— Аннет, это просто… Уму-у! — поцеловав кончики пальцев, воскликнул шериф. Я кивнула ему с одновременно смущенной и благодарной улыбкой. — Пища богов! — тем временем продолжал он. — Шоколад тает на языке! А тесто! Боже правый, оно же воздушное как облако! — Он закинул в рот остаток круасана и, жуя, покачивал головой. — Никогда, никогда, я не ел ничего подобного, даже и близко! — Прожевав, он повернулся к Титтл, типа: ах, да, чуть не забыл, вы же что-то хотели сказать?