Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 102 – Наталья Шевцова

— Всё равно спасибо, — усмехнулся Дэмиан Эйрхарт. — И за ребят тоже, — кивнул он на ковылявших к нам Грейва и Рорика.

Выглядели они так, словно их прожевали и выплюнули — впрочем, где-то так это и было — одежда висела на них лохмотьями, лица были в саже и слизи, всклоченные волосы торчали во все стороны.

— Рад видеть вас среди живых, — с усталой улыбкой приветствовал их босс.

— И мы тоже, — ответили ему с такой же улыбкой.

Грейв при этом сплюнул вязкую слюну, а Рорик тяжело опустился на ближайший валун, предварительно смахнув с него покрывавший его слой пепла.

— А я думал уже всё, — признался он, посмотрев на меня. — Спасибо, я ваш должник.

— И я, — кивнул Грейв. — И думал, что всё. И должник.

Я смущенно кивнула, мол, да ладно вам.

— А я думал, что это я вас всех спас, — очевидно, чтоб немного разрядить обстановку, с кривой, самоироничной полуулыбкой сообщил Дэмиан Эйрхарт. — Эх, не ведать мне теперь медали! — нарочито страдальчески тяжело вздохнул он.

Грейв и Рорик переглянулись и дружно заржали.

— Да как же не видать! Без тебя мы б точно пропали, шеф! — хлопнув себя по колену, «возразил» Грейв. — Я даже представить себе не могу, чтоб было, если б ты так качественно не прикидывался мертвым!

— И я! — держась обеими руками за почки, энергично согласно закивал ухохатывающийся Рорик. — Кусты ж как только решили, что ты — мертвец, так сразу и расслабились.

— Ага! — согнувшись пополам от хохота, подхватил Грейв. — Мы в рапорте на представление тебя к медали так и напишем: — Фиг бы у этой местной берегини что-то получилось, если бы Его Сиятельство героически не ввёл в заблуждение противника своей валяющейся мешком муки персоной!

— А сами! — деланно обиделся Его Сиятельство. — Разве, не такими же мешками валялись?

— Это ты к тому, что и нам с Рориком тоже медаль положена? — разразился новым взрывом хохота Грейв.

— Беееее! Беееее! Беееее! Беееее! — перекрыло вдруг смех уже не привычное — и поэтому ставшее почти фоном — отчаянное блеяние, а истошно-истеричное.

Мы все четверо поморщились и обернулись, чтобы узреть, как…

Покрасневшие от натуги Уилл и Ивко, пыхтя словно паровозы, пытаются спихнуть с каменного уступа двух оставшихся в живых овец.

Именно «пытаются», потому что эту эпическую битву характеров они явно проигрывали…

Бедные животинки, чья хрупкая нервная система дала сбой после гибели сотоварки, категорически — то есть, широко расставив ноги, уперев копыта в щели валуна и прижавшись к его поверхности пузом — не желали покидать безопасное, по их мнению, возвышение.

И логику их можно было понять: подруга их упала вниз и её сожрали, а они остались наверху — и живы.

Уилл упёрся в овечий зад плечом и толкал, толкал, толкал — его сапоги скребли по камню, оставляя борозды, лицо налилось кровью, жилы на шее вздулись так, что казалось — вот-вот лопнут…

Ивко действовал по-другому — он обхватил свою овцу поперёк туловища и пытался приподнять. Он кряхтел, пыхтел, ноги его подгибались…

А овцам было хоть бы хны, они как полулежали, так и остались полулежать на том же месте, истошно при этом блея.

— Да что ж ты такая тяжёлая! — не выдержав, в конце концов взвыл Ивко.

— Ты её лучше тяни, а то ж надорвешься ещё, — посоветовал Уилл, которому всё же удалось сдвинуть «свою» овцу с места — совсем на чуть-чуть, но всё же — какой-никакой, а результат!