Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 61 – Тина Солнечная

Он уже не целовал — он пил, кусал, ловил губами, вжимался, будто боялся, что если ослабит хватку — я исчезну.

Я чувствовала, как он теряет контроль, и это сводило меня с ума.

Мои пальцы зарылись в его волосы, я потянула его к себе, ближе, ближе, ещё, и когда он поднял голову, в его взгляде пылал чистый, дикий огонь.

— Ты мой наркотик, — прохрипел он, и в следующее мгновение уже поднял меня на руки, прижимая к себе, как трофей, как добычу.

Мы падали на кровать — сбивая подушки, спутывая плед, и уже не было никаких мыслей в моей голове. Только жажда, только порыв, нам двоим суждено было сгореть в этом огне, пока всё остальное — время, страх, судьба — не имеет значения.

Он стянул с себя рубашку, и я провела ладонями по его груди, по горячей коже, по линии живота и вздохнула, когда он устроился между моих ног. Его тело отзывалось на каждое прикосновение, как будто ждало их слишком долго. Пальцы скользнули ниже, вдоль живота, по упругим линиям мышц, и он тихо выдохнул, склонившись ко мне ближе.

Я вздрогнула, когда его член прижался к моей разгоряченной плоти, окутывая жаром, обещая уже знакомое наслаждение. Мы смотрели друг на друга — близко, на грани дыхания, и этот взгляд разжигал сильнее любого прикосновения.

— Ты… моя ведьма, — прошептал он, почти с отчаянием, будто боялся, что я исчезну.

Его губы снова нашли мои — требовательно, глубоко, без пощады. Я тонула в этом поцелуе, в нём самом, в том, как он гладил мои бёдра, спину, как обнимал, не отпуская ни на секунду. И каждый его вздох становился моим. Каждый стон — нашей общей музыкой.

Ланс толкнулся, вгоняя член в меня и мы оба застонали от удовольствия. Мое тело испытало невероятное наслаждение, словно только это единение способно было меня спасти.

Он двигался осторожно, но сдержанности в нём было всё меньше. Наши тела знали друг друга, как будто ждали этой встречи слишком много жизней подряд. Мы сливались, теряя границы, растворяясь в желании и тепле.

Каждое движение становилось всё более отчаянным, жадным, будто мы оба чувствовали, что весь этот миг — украденный, запретный, и потому безумно важный. Его дыхание стало горячим и рваным у моей шеи, мои пальцы царапали его спину, крепче прижимая к себе, как будто могла остановить время одной лишь хваткой.

Мир вокруг растворялся. Было только это чувство — нарастающее, сверкающее, как молния в груди, как невыносимое напряжение, которое копилось, росло, готовое вырваться.

И когда оно пришло, нас обоих захлестнуло. Волна за волной, раскрывшись в теле, в голосе, в взгляде. Он прошептал моё имя, почти сорвался на хрип, а я выгнулась навстречу, отдавшись целиком инквизитору.

Это было не просто наслаждение.

Это было спасение.

И в тот самый миг, когда наши тела достигли предела, когда всё внутри взорвалось и дрожащим эхом разлилось по венам, я почувствовала, как в груди запульсировало — ярко, жарко, сильно.

Он тоже замер, поймав дыхание, и мы оба опустили взгляды…

Свет меток едва стих, когда Ланс вдруг тихо выругался, откинувшись на локоть, его взгляд скользнул по моей груди, потом вниз — к моему животу.

— Чёрт… — прошептал он. — Я забыл, что нельзя… в тебя.

Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с себя забывчивость.

— Я должен был быть осторожнее. Буду. В следующий раз…