Книга Видящие. Скрывающиеся в тени, страница 66 – Лина Таб

— Знаю, и похоже, там появился кто-то еще, и этот кто-то полетел в мою сторону, — произношу серьезно, вспоминая детали.

— Да. Это не была светлая душа. Но она и не была злой. Просто запутавшейся, паникующей. И когда душа мечется, это приносит ряд проблем для живых. Призрак полетел к Вам. Им поначалу сложно не воспринимать стены как преграду, поэтому, ваше открытое окно стало для него шансом уйти от Видящего, который хотел увести его за грань. Он не хотел этого, но таких мы отправляем принудительно. Души, особенно не стабильные, могут влиять на предметы и поэтому, когда призрак влетел в окно, мимо Вас Ксения, створка должна была захлопнуться.

— Но там была я, а потому створка ударила меня по спине, вытолкнув, — киваю, понимая связь.

— Верно, — произносит ректор серьезно.

— Это несчастный случай, — говорю тихо, — никого ведь не накажут?

— Нет, ведь мы не сможем объяснить этот случай. Вас ударило створкой окна, которая пришла в движение от порыва ветра.

Киваю, соглашаясь и кидая на мужа взгляд.

Давиан хмур и серьезен и бездумно перебирает мои пальцы в своей теплой руке.

Когда ректор уходит, Дан аккуратно обнимает меня, баюкая в своих надежных объятиях.

— Прости, Ксюш, это из-за меня, — шепчет в ухо, тут же целуя в висок.

— Ты здесь не причем, — я отстраняюсь, всматриваясь в подавленное лицо мужа.

— Видящие всегда притягивают души. Так или иначе затягивают близких в этот мир. Это неразрывно, там где Видящие, будут души и подобные несчастные случаи, — Дан не смотрит на меня, он смотрит в одну точку.

— Глупости, просто в этом случае мы имеем объяснение почему так произошло, а в других ситуациях все списывают на реально несчастный случай и лишь строят догадки, как так произошло, — я притягиваю Дана к себе, укладывая его голову к себе на грудь, поглаживая волнистые блондинистые волосы.

Дан шумно выдыхает и жмурится. Руки толком и не касаются меня, ведь у меня болят и живот и часть спины.

— Да, Ксюш, возможно, ты права, — произносит муж несколько отстраненно и я вновь ловлю себя на мысли, что в этих словах есть подтекст.

Пока я на вынужденном больничном, занимаюсь в комнате. Мне, как и когда-то, преподаватели без вопросов скидывают пропущенные лекции и задания. Но больше всего оказывается, я жду письма от Кощея. Мы с ним после того, как жили на одной территории, перешли в абсолютный нейтралитет, будто и не было тех дней и я часто ловила себя на желании подойти и спросить у него что-нибудь, чтобы он объяснил именно для меня, да и вообще, подойти к нему. Рядом с ним спокойно, есть ощущение, что все непременно будет хорошо. Но я сомневалась, что это правильные мысли, и то что Майн держится со мной так же, как и со всеми студентами, только в плюс. Но тем не менее, когда увидела на почте сообщение от него, ощутила, как сильнее забилось сердце.

Там ничего личного, ничего, чтобы намекало на нашу совсем маленькую, но очень важную для меня историю, ведь он был со мной рядом в самый тяжелый период и это не могло не отразиться на мне. Я не воспринимала его как всех преподавателей. Он был для меня человеком, личностью, тем, кем хотелось интересоваться. Возможно, я бы с радостью с ним подружилась, но на подобных мыслях я жестко себя тормозила, понимая, что незачем взрослому мужчине водить дружбу с еще вчерашней школьницей. У нас слишком разные интересы, восприятие. Это мне интересно, а ему? У него таких как я, студентов, половина академии.