Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 85 – Саша Винтер

— Поздно геройствовать, пап, — говорит он тихо.

Я хрипло смеюсь.

— Это не героизм, а упрямство, — выдыхаю.

Он перехватывает меня крепче. Я вроде ловлю равновесие, уже сам могу стоять. Хотя силы на нуле.

— Я отнесу тебя в деревню, — предупреждает Дэвлин. — Нужно место, где ты восстановишься.

— Главное… — я смотрю ему в глаза. — Главное Элина и Тиберий. Сначала позаботься о них.

И вдруг сзади раздаётся ужасающий каменный грохот.

Я резко оглядываюсь. Сердце падает в пятки. Башни, в которой находились Элина и Тиберий, больше нет.

И я сам велел им оставаться внутри. Бездна!

Дэйнарин

Камень грохочет. Пыль бьёт в лицо. Мысли выветриваются из головы. Тело действует само. На голых инстинктах.

Башни нет. Просто нет.

— Элина! — голос рвётся из груди так, что сам не узнаю его. — Элина, отзовись!

Ответа нет.

Я бросаюсь к завалу. Руки сами хватают камни. Тяжёлые, острые — плевать. Первый — в сторону. Второй — следом. Третий с хрустом ломается под пальцами.

Боль есть. Где-то глубоко. Мигает на горизонте сознания. Я не обращаю внимания. Я всё ещё могу успеть, пока их не раздавило.

— Элина!

Голос срывается. Я уже не зову — рычу. Если она там…

Счёт на секунды. Камней много. Бездна!

Я сдираю очередной обломок. Под ним новые. Сердце на секунду падает — и тут же снова взлетает. Я копаю дальше.

— Тиберий! — голос хрипит. — Отвечай!

Тишина. Только оседающий камень. Их запах всё ещё тянет из-под этих камней. Я чувствую. Но не уверен, что живы.

Я перекидываю камни, кожа на ладонях лопается. Кровь капает. Плевать.

— Пап.

Голос Дэвлина долетает сзади. Спокойный.

— Не сейчас, Дэв! — рычу, даже не оборачиваясь. — Лучше помоги!

Я вытаскиваю ещё один камень. Ещё. Ещё.

— Они живы, пап, — повторяет сын.

Я по инерции перекидываю ещё несколько камней. А потом замираю. Рука зависает в воздухе.

— Откуда ты знаешь?! — рычу не оборачиваясь.

Ещё камень летит в сторону. Дышу тяжело. Лёгкие жжёт.

— Отец, — повторяет Дэвлин. — Вот они.

Я оборачиваюсь медленно, с усилием, мозг боится увидеть пустоту. Или израненную любимую и мальчика.

Дэвлин стоит в стороне. Смотрит на уцелевший остаток стены соседней части с башней. Я слежу за его взглядом и вижу. Элина выкарабкивается из каменной ниши, потом тянет за собой Тиберия.

Я не осознаю, как двигаюсь. Просто оказываюсь рядом.

— Элина… — Голос ломается. Она поднимает на меня глаза. — Ты жива! Вы… живы!

Я хватаю её за плечи. Слишком резко. Слишком сильно. Пальцы сжимаются на острых косточках.

— Я думал… — не договариваю. — Я…

Слова не идут.

Элина качает головой.

— Я услышала, как камень трещит, — говорит быстро, сбивчиво. — Решила, что нельзя оставаться. Мы вышли почти сразу.

Она переводит дыхание.

— И оказалась права, — добавляю я, справившись с голосом.

Я коротко выдыхаю и вдруг понимаю, что держу её слишком крепко. Ослабляю хватку. Но не отпускаю.

— Спасибо, — говорю глухо. — Спасибо, что не послушала.

Тиберий прижимается к ней. Смотрит на меня снизу вверх.

— Мы выбрались, — говорит он. — Я не испугался.

Врёт, конечно. Я улыбаюсь через боль. Киваю.

— Вижу, ты герой, — говорю.

Контроль возвращается.

Где-то за спиной лежит чёрный. В отключке, но живой. Готовый к транспортировке в тюрьму. Я поворачиваюсь к Дэвлину.

— Отец, тебе надо лечь, — говорит он. — Выглядишь плохо.