Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 83 – Тина Солнечная

— Э… тапок? — уточнил Мор, видимо впервые усомнившись в собственных анкетных вопросах.

— Да! — кивнул отец. — Проклятый, говорящий тапок, который матерится каждый раз, когда кто-то заходит в комнату!

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы восстановить серьёзность.

— Хорошо, — сказала я. — Предлагаю компромисс. Мы переселим оборотня на этаж выше. Там комнаты звукоизолированы. Тапок он оставит на хранение в библиотеке, в секции по проклятиям. А вампиру вашему я выпишу специальный гроб с встроенными звуковыми амулетами. Договорились?

Родители переглянулись. Женщина чуть подумала… и вдруг расплылась в довольной улыбке.

— Гроб с амулетами? Это возможно?

— Всё возможно, — улыбнулась я. — Особенно в Академии тёмных тварей.

Когда они ушли, Мор отложил перо и посмотрел на меня с лёгким, почти уважительным удивлением.

— Проклятый тапок. Вы серьёзно?

— Мы здесь не такие, как все, — ответила я с невозмутимым видом. — И у нас — свои методы.

Он хмыкнул.

— Признаю. Методы, конечно, эффективные. Особенно с эмоциональными тапками.

Когда дверь открылась во второй раз, я почти ожидала очередной фарс: ещё один говорящий предмет или, не дай бог, драку за шторы в общежитии. Но стоило увидеть вошедших, как улыбка сошла с лица.

На пороге стояли двое: высокая, прямая, словно выточенная из камня женщина с поседевшими у висков волосами и холодным, пронизывающим взглядом. Рядом с ней — мужчина с выгоревшими на солнце руками, в тёмном костюме, но с видом воина, а не чиновника. Они оба держались сдержанно, но в их осанке сквозила тревога.

— Госпожа ректор, — начала женщина. — Мы — родители Ариэля Тэйна, студента второго курса факультета боевой магии.

Я пригласила их присесть и села сама, настороженно наблюдая. Мор молча занял позицию чуть поодаль, как наблюдатель, но я знала, он фиксирует каждое слово.

— Мы пришли не с жалобой, а с предостережением, — сказала она. — Наш сын не выходит на связь третью неделю. Письма возвращаются неоткрытыми. Его друг сообщил нам, что он будто исчез. Нам говорят, что он посещает занятия, но никто не видел его ни на одном из факультативов, а его метка активности в родовом артефакте — молчит.

Я почувствовала, как холод растекается по коже.

В Академии пропасть незаметно — сложно. Почти невозможно.

Но если это действительно так…

— Вы обращались к кураторам? — спросила я спокойно, хотя внутри всё уже сжалось.

— Да. Ответ был — «всё под контролем». И стандартное письмо о «личных границах студента». Это не похоже на нашего сына. Он дисциплинированный, ответственный. И, прошу прощения, вряд ли способен просто уйти в самовольную изоляцию.

— И вы считаете, что с ним… могло что-то случиться? — уточнила я, встретившись взглядом с отцом. Тот молча кивнул.

Я повернулась к Мору. Он уже листал бумаги в своей папке, отстукивая пальцем по краю стола.

— Это будет расследовано немедленно, — сказала я. — У меня нет причин скрывать что-либо. И уж тем более — затирать следы. Спасибо, что пришли. Я свяжусь с вами, как только что-то выяснится.

Женщина встала первой.

— Благодарю за оперативность. Но если мы выясним, что вы что-то знали… — она не закончила фразу. Но и не нужно было.

Я кивнула.

— Если бы я знала — вы бы сюда не пришли. Я бы уже стояла у ваших дверей.

Когда они ушли, Мор закрыл папку и произнёс негромко: