Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 29 – Ната Лакомка

И даже смерть кажется не такой страшной по сравнению с вечным забвением.

Смерть не смогла разлучить их с Танду. Они снова встретились. Их любовь снова воскресла.

Но амокша? Это означает, что надежда будет потеряна навсегда. Навсегда. Очень длинное слово. Такое длинное, что даже вселенная содрогается, когда оно звучит.

Танду тоже услышал слова царя богов.

Анджали видела, что пленник оглянулся. Дёрнулся в руках стражей. Гандхарвы удержали его, хотя и с трудом. Но взгляд бывшего нага, а теперь человека, был обращён не к царю богов. Танду смотрел на неё, на Анджали. И взгляд его был полон ненависти. Презрения. Омерзения.

Ветки деревьев, под которые Анджали подныривала каждое утро, отправляясь за манговыми плодами, качнулись и скрыли Танду, гандхарвов…

— Идём, – рука царя Шакры легла на плечо Анджали. – Наша вимана приземлилась с другой стороны.

Что сделать, если встретишь тигра? Молить о пощаде? Попробовать убежать? Всё одинаково бесполезно.

Сейчас царь богов представлялся Анджали именно тигром. Хищником. Безжалостным. Бессердечным. Не способным понимать связную речь. Не способным сочувствовать.

Он вёл её за собой по лесной тропе, держа так крепко, словно сковал цепью.

Вимана ждала на поляне, дверь была открыта, и Шакра завёл Анджали внутрь, коротко приказав гандхарвам начать взлёт.

— Прикажете направиться в Амравати, господин? – спросил старший из гандхарвов.

— Нет, – ответил Шакра. – Летим к священным пещерам, – и добавил, с усмешкой взглянув на Анджали: – Разве можно пропустить такое зрелище?

Она не ответила, подумав, как отличалась эта усмешка от той, что играла иногда на губах Танду. Эта была холодной, презрительной и жестокой. А Танду всегда смотрел с ласковой нежностью. Как на долгожданное, наконец-то обретённое сокровище.

На самом деле это он был её сокровищем. И она теряла его во второй раз. По собственной глупости.

— Разве не полагается сначала устроить суд? – спросила Анджали у царя богов, когда вимана загудела и дрогнула, готовая взмыть в небеса.

— Разве я – не повелитель трёх миров? – ответил Шакра вопросом на вопрос, с удовольствием откидываясь на спинку мягкого кресла. – Я вправе решать судьбу любого существа на земле, под землёй и на небе. Мне не нужно устраивать для этого суд. Я сам – суд и возмездие. Особенно когда ничтожество мнит себя равным богам.

— Могу ли я просить о снисхождении? – Анджали произнесла это тихо, но твёрдо. – В качестве награды за то, что выполнила ваш приказ…

— Тебе незачем просить. Ты ни в чём не виновата, – утешил её царь, но в его голосе прозвучала явная издевка.

— Я хочу попросить за мудреца Вамадеву.

— Не называй его так, Шакрани, – мягко поправил царь богов. – Он недостоин этого имени. Глупые люди дали ему такое прозвище, не зная о настоящем великолепии богов.

— Что насчёт снисхождения? – непочтительно перебила она его, вздрогнув, когда он назвал её придуманным именем.

А ведь находились дурочки, которые завидовали ей из-за этого имени. Впрочем, и сама она не так давно была дурочкой, им подобной.

— Почему такое участие в судьбе этого недостойного? – вкрадчивый голос Шакры теперь и правда напоминал мурлыканье сытого тигра.

— Потому что это я была причиной его падения, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя спокойствие давалось ей с трудом. – Если бы не я, то его подвижничество достигло бы цели, и боги приняли бы его, как равного.