Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 100 – Ната Лакомка

— Обязательно, мудрейший, но позволь спросить… – снова попыталась задать ему вопрос Анджали, но у неё снова ничего не получилось.

— Тебе необходимо использовать мантру «сохам», – старик посмотрел строго и даже погрозил ей посохом, отчего барабанчик–дамару опять рассыпался сухим гороховым треском. – Только надо делать это правильно. Произносишь «со» – и вдыхаешь, а «хам» произносишь на долгом выдохе. Это мантра коронной чакры. Как и у всех людей, рождённых под знаком лошади, у тебя слабая коронная чакра, – тут он положил сухую и морщинистую, как у обезьяны, руку себе на макушку. – Все люди, рождённые под знаком лошади, уязвимы именно в этой чакре. Вам надо особо оберегать её...

— Благодарю за советы, мудрец, – перебила Анджали, едва скрывая раздражение. – Но я не знаю даты своего рождения, и мне не известно, под каким знаком я родилась. Не уверена, что под знаком лошади.

— Ты, может, и неуверенна, дитя, – ответил старик ещё строже, – но я могу определить знак рождения, не читая твой гороскоп. Я вижу это по твоему лицу, оно открыто для меня, как на ладони. Ты родилась под знаком лошади, как и господин Граха. Его коронная чакра тоже уязвима. Чакра лотоса с тысячью лепестками – это место, где пребывают сущность и душа. Чуть-чуть ослабишь внимание – и душа вылетит, так что не поймаешь!

«Да он сумасшедший», – с досадой подумала Анджали и замолчала, не мешая старику рассуждать о полезности медитативных упражнений и определении даты рождения по глазам.

Старик и Анджали уже вошли в военный лагерь, и стражники из числа охраны с сожалением передали гостью на попечение телохранителей князя, который тут же подбежали, приветствуя Суприту и во все глаза таращась на его спутницу.

Анджали опустила глаза, изображая испуганную скромность, и размышляя – станут ли её обыскивать и раздевать? Но обошлось без раздевания, потому что о её прибытии к князю сообщил старик, и к его словам телохранители прислушались очень уважительно.

— Господин отдыхает, – сказал один из воинов, – но я доложу о посланнице.

Ждать пришлось недолго. Из белого шатра с вышитой золотом полосой, вышел высокий косматый мужчина, больше похожий на зверя, чем на человека.

Он возвышался надо всеми вокруг на две головы, и был в два раза шире Танду в плечах, грудной клетке и бёдрах. Волосы мужчины тоже были посыпаны серым пеплом, как и волосы старика Суприты, а бёдра прикрывала шафрановая набедренная повязка.

Уперев кулак левой руки в бок, косматый великан правой почёсывал волосатую грудь.

— Где посланник от Сатвана? – спросил он грубым низким голосом, останавливая взгляд на Анджали. – Это ты – посланник, женщина?

— Царица Ранджани, господин, – Анджали с трудом заставила себя говорить ровно и приветливо, пряча страх и волнение. – Если ты – великий князь Граха, я хотела бы поговорить с тобой наедине, чтобы передать слова моего мужа, царя Сатвана.

Со всех сторон к белому шатру подтягивались воины. Кто-то при оружии, кто-то после отдыха – почти раздетый, с ухмылкой поглядывая на женщину, осмелившуюся прийти в лагерь.

— Я – Граха, – заявил косматый великан, продолжая чесать грудь. – И меня называют Повелителем земли и неба. А вот о царе Сатване я не слышал. А вы слышали? – спросил он у своих воинов.

Анджали призвала себя к терпению и выдержке, слушая, как с хохотом и оскорблениями воины Грахи отвечают, что никогда не слышали про такого труса.