Книга Отвергнутая истинная и прочие неприятности для дракона, страница 67 – Ева Енисеева

— Вернёмся в Академию, — сказал я, обращаясь к Мире. — Там есть всё необходимое, чтобы обработать раны.

— В Академию? — Эдриан заржал ещё пуще. — То есть не домой, не в крепость, не к личному лекарю, а… в Академию? Ну ты и романтик!

Я стиснул зубы.

— Ты же не сказал сегодня ничего лишнего? — спросил я, глядя на него с подозрением и злостью.

— Это сейчас тяжело будет определить, — усмехнулся Эдриан. — Ваше высочество.

Мира прищурилась.

— Ваше что?

— Ни-че-го, — почти пропел Эдриан и хлебнул из фляги.

Мира прищурилась, глядя то на Эдриана, то на меня.

— Ваше… высочество? — повторила она.

— Долгая история, — ответил я. — Не сейчас

И, хмуро глядя на своего лучшего друга, открыл портал в свои покои в Академии Верхогорья..

Я сделал глубокий вдох, с трудом подавляя усмешку. Лучше всего сейчас — играть измождённого. Движения чуть медленнее, немного хрипа в голосе, и рукой нужно прижимать уже почти зажитые раны. Ну и взгляд. Такой, чтобы захотелось обо мне позаботиться.

— Всё в порядке, — пробормотал я, Проходя в комнату и с шумом опускаясь на край кровати. — Просто немного... устал. Видимо, потерял больше крови, чем думал.

Ещё бы не устать с этой мелкой крылатой ящерицей, что загоняла меня между гор! Мира тут же подалась вперёд, присела у моих коленей.

— Почему сразу не сказал? Ещё ведь сидел у костра, разговаривал!

Она и правда всполошилась. Я поддался желанию и прикоснулся пальцами к её щеке. Хотелось немного иного — подтащить её к себе, развернуть спиной на кровать и придавить своим телом а потом…

— Где болит? Чем обрабатывать? Снимай всю эту грязь, идём в ванную, я видела там кушетку.

Я откинулся назад, позволив себе едва заметную улыбку. Кушетка в помывочной тоже подойдёт, моя дорогая подопечная.

Она помогла мне встать. Я, естественно, чуть зашатался — но она поймала, обняла за талию, прижалась боком, ошеломляя все мои рецепторы своим сводящим с ума ароматом. Она вела меня по коридору, словно я был на последнем издыхании. И пусть так. Пусть касается. Пусть заботится. Пусть привыкает.

Помывочная встретила нас еле заметным теплом. Я сразу вспомнил, как застал Миру здесь в прошлый раз. Тогда я некоторое время наблюдал за ней, прежде чем себя обнаружить. Не удержался. Она всегда меня привлекала, просто теперь я знаю, почему.

— Снимай рубашку, — сказала она твёрдо, набирая в миску чистой воды.

Я подчинился. Расстегнул рубашку и просто смотрел, как она двигается. Сосредоточенная, чуть нахмуренная, но мягкая, тёплая.

Мира села рядом и ахнула, когда увидела след от когтей на моём боку, — пусть и почти затянувшийся.

— Дерек...

— Всё заживёт. Уже почти не болит, — успокоил её я, но она, кажется, не поверила.

Опустилась передо мной на колени и начала осторожно промывать рану на боку — взяла миску, смочила ткань, осторожно коснулась кожи. Я чуть вздрогнул — больше от её прикосновений к моему прессу, чем от боли.

— Прости, — шепнула она.

— Мне приятно, что ты рядом, — сказал я тихо, глядя на неё.

Она подняла глаза. Что-то в этом взгляде заставило меня затаить дыхание. Мир будто остановился — только мы, тепло её пальцев и встревоженный взгляд.

Я мог бы её поцеловать. Почти поцеловал.

— Садись, — сказала она и помогла мне снять рубашку, а после продолжила промывать рану.