Книга Отвергнутая истинная и прочие неприятности для дракона, страница 63 – Ева Енисеева

Кончики его пальцев коснулись основания моей шеи, от них по телу растеклось тепло, заставляя меня расслабить плечи.

— Вот так, — он подошёл ближе, мне за спину, и аккуратно убрал мои волосы на одну сторону, рассматривая рисунок, уходящий далеко за ворот мантии.

— Ничего не понимаю, расстегни, пожалуйста пару пуговок…

Он касался краешка татуировки, и я чувствовала, как дракон с моей спины тянется к нему, как лоснится, как почти мурчит от этих прикосновений.

Я отступила от него, зарычала и всплеснула руками, уставившись в его глаза.

— Упрямый! — зло расстегнула одну пуговицу. — Непримиримый. — ещё одну. — Рэд флаг с альфа-замашками! — ещё парочку.

Я резко развернулась к нему спиной, сбросила мантию и спустила рубашку с плеч.

— Вот! Наслаждайся зрелищем, — провозгласила громко, опуская одежду ниже, чтобы рисунок был хорошо виден.

Замерла на несколько секунд, но Дерек так ничего и не сказал, так что я немного повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Оказалось, он уже стоял рядом. Тихо. Без слов.

Потом шагнул ближе… и обнял меня со спины, прижимая к своей груди.

— Маленькая моя… — выдохнул он мне в волосы хриплым голосом. — Это должно быть очень больно. Она же на всю спину…

Я не знала, что сказать. Грудь сдавило. То ли от его голоса, то ли от этих слов.

Да, было действительно больно. Больно. И страшно. И я не только про метку! Всё моё нахождение здесь, в этом мире, где порядки больше средневековые, чем современные, пронизано страхом и ожиданием чего-то плохого.

Но руки, обнимающие, словно закрывающие коконом от всех невзгод этого странного мира, были такими тёплыми, что внутри что-то надломилось. Будто все эти дни тревоги, страха и одиночества отступили под этим его «маленькая моя».

В этих объятиях не нужно было быть сильной. Не нужно было доказывать, что я справлюсь. Я просто стояла, прикрытая его телом, и впервые за долгое время чувствовала себя… дома.

— Дерек… — прошептала я, когда он прижал меня крепче.

Он будто услышал больше, чем я произнесла. Медленно развернул меня к себе. Я тут же прикрылась рубашкой… Его ладони остались на моей талии, большие, горячие, будто специально созданные, чтобы держать меня именно так.

Я не смотрела ему в глаза — боялась утонуть в этом взгляде. Смотрела куда угодно, только не на него. Дерек поднял ладонь, провёл костяшками по щеке, а внутри меня всё дрожало.

— Посмотри на меня, — попросил он. — Прошу.

Я подняла взгляд, не в силах противиться ничему, что говорил этот мужчина — и тут же утонула.

Он наклонился. Без резких движений, без грубости. Просто приблизился настолько, что воздух между нами исчез. И прикоснулся к моим губам. Осторожно. Почти несмело — так, будто просил разрешения.

А я… я кажется его только что дала.

Верхогорье многому меня научило.

Что в любом мире найдутся добрые люди — как дедушка Освальд, приютивший незнакомку с дороги, или леди Розалин, которая дала мне работу, лишь по письму, зная, что мне больше некуда идти.

И что в любом мире найдутся те, кто думает только о себе — как Лина, проводившая меня прямиком в ванную мастера Харгрейва.

Верхогорье заставило меня также понять: ни один мир, где живут разумные существа, не бывает простым. Конфликты — в нашей природе. И всё же самое важное в любом мире — не магия, не могущество, не даже правда.