Книга Жена северного князя, страница 69 – Адель Хайд

Ведь самые сложные враги — это те, кто свои. На поле боя всё понятно, вот ты, вот враг. А если твой враг в твоём доме, как тогда? Здесь простых решений нет, и каждый решает для себя сам.

Глава 36

Настроение у Ольгерды было меланхоличное. Почему-то именно весной ей всегда не хватало чего-то для настроения.

И боярыни своими рассказами не радовали. И бояре толком ничего сказать не могли.

Со дня на день Ольгерда ждала новостей из Приладожья. Но, как назло, установилась какая-то странная тишина, никаких новостей не было, словно исчезло Приладожье и ничего там не происходило.

А ведь уже две недели почти прошло с того дня, как пришло последнее письмо от боярыни Морозовой, в котором она подробно писала, что будет делать, чтобы уж наверняка...

За письмо это Остромир Ольгерду отругал, и в печку бросил, и не отходил пока не сгорело.

— Запрети, Олюшка, своим боярыням такое писать! Право слово, глупость какая!

Посмотрела Ольгерда на боярина:

— Хорошо, Остромир, но она же не со зла, она от старания.

— Ну вот так и попадаются. Помни, тебе никак нельзя быть к этому причастной, потому как сын твой не простит.

* * *

И вот сегодня сидела она у окна. И вдруг увидела, как привычная суета на территории терема изменилась. Стали выскакивать стражники, на ходу поправляя шлемы.

«Нападение?» — подумала Ольгерда, и самой стало смешно, ну кто бы напасть мог на Вышгород.

Привстала, чтобы видеть получше, и чуть было сердце не остановилось, когда увидела, как в ворота заезжает на верном коне… сын.

А потом ещё раз взглянула — что-то не то было. Сын вроде жив-здоров, но за сыном во двор входила дружина, и вот что странно, ведь в терем пускали не всех, а только самых близких, ближний круг княжеской дружины, но даже они, как заметила княгиня, выглядели весьма потрёпанно и устало.

Заметалась княгиня Ольгерда, закружилась. Что делать? Бежать сына встречать? И вдруг боязно стало, сын-то вопросы начнёт задавать, и про жену спросит. А эта иноземная девка, уехала, и решила Ольгерда всё рассказать сыну, и про то, что доказательства нашли переписки, и про то, что ночью княгиня Инга бежала, подтвердив тем самым свою вину.

Остановилась княгиня посреди комнаты, задумалась: «Может лучше пусть князь сюда придёт, а она здесь, пригорюнившись сидит?»

А потом вдруг подумала, что перехватит кто по дороге сюда князя, и по-другому всё расскажут, уже ведь доносили Ольгерде, что люди говорят, что это она сила невестку

И княгиня всё-таки определилась, что ей надо делать. Крикнула, чтобы ей подали шубу, уж вроде весна, а без шубы пока никуда, земля больно холодная, и вышла во двор.

По старой привычке Ольгерда встала на теремной лестнице, ожидая, когда сын её увидит и подойдёт поздороваться.

Сын повернулся, взглянул на лестницу, на мать, и вроде увидел её, но что-то было не так.

Не было привычной радости, озаряющей лицо сына каждый раз, когда он возвращался. Обычно подходил к ней, брал за руки, что-то говорил...

Сейчас же лицо сына было холодным. Он стоял и смотрел на неё, явно не собираясь подходить.

«Что случилось?» — подумала Ольгерда.

И вдруг поняла, что уже не только сын на неё смотрит, но и остальные начали останавливаться и смотреть, что будет.

Ольгерда никогда не была посмешищем. И сейчас не станет.