Книга Жена северного князя, страница 133 – Адель Хайд

Когда мы выступили в сторону Вышгорода, на красных знамёнах рядом развевались белый дракон норгалийского конунга и коловрат князя Яромира.

Глава 67

Мы опоздали.

Город практически не сопротивлялся. Когда наша маленькая армия подошла к воротам Вышгорода, нам даже не пришлось ломать ворота. Со стен в нас попытались стрелять из лука, но вяло, как будто бы нехотя. И уже утром ворота распахнулись. Лица встречавших нас людей были виноватыми.

Нам вывели нескольких человек. Один был высокий мощный мужчина с бородой, в которой виднелась седина. Он оказался сыном Остромира, Гридом. Второй был помоложе, с рыжеватыми волосами, более тонкий в кости, племянник боярина, и дочь его, высокая плотная с грубоватым, но красивым лицом.

Всех их люди сами захватили и привели к воротам города.

А виноватый вид был оттого, что позволили свершиться убийству.

Ольгерда была ещё жива, когда я вошла в её спальню. Я ужаснулась, увидев её.

— Что? — Хриплым голосом спросила Ольгерда, — не узнаёшь меня?

На лице женщины не было живого места, глаза заплыли, губа была разорвана.

Она попыталась усмехнуться, но закашлялась и на губах её выступила кровь:

— Я убила троих, прежде чем они смогли остановить меня.

— Кто тебя избил? — спросила я, чтобы наказать.

— Дочь Остромира с матерью, — и Ольгерда понизила голос, — они знали, кто приговорил Остромира, и отомстили.

Ольгерда снова закашлялась, потом каким-то неимоверным усилием она открыла заплывший глаз:

— Он жив. Найди его.

И после этого лицо её расслабилось. А я, не в силах смотреть на то, что они с ней сотворили, вышла из спальни княгини, до конца сражавшейся за своё княжество.

Я хоть и враждовала с ней, но намеревалась за смерть Ольгерды жестоко отомстить.

— Когда будем хоронить княгиню — сказала Косте. — Её убийцы пойдут вместе с ней.

Жестоко? Да! Но нельзя уродовать женщин, особенно тех, кто не может дать сдачи.

— Куда тех, кто был в рядах зачинщиков?

— Тех, кто стоял во главе в темницу, князь вернётся сам суд решит, а тем, кто раскаялся, назначьте виру, нам надобно с конунгом норгалийским рассчитаться. И всё, что принадлежало Остромиру заберите в мою казну.

Многие плакали, пока горел погребальный костёр Ольгерды. И я плакала, хоть при жизни и считала она меня врагом своим, но не заслужила она такой смерти. Поэтому убийц её ослепили и отправили провожать мать князя в Навь. И тризну по ней справили в городе, потому как жила княгиня, как воин, как воин и ушла.

А я осталась… ждать.

Никто не смел мне сказать ни слова о том, что князь мой не вернётся.

А я верила, и продолжала поиски. Неделя за неделей. Но ни Яромира, ни его тела так и не нашли.

Я решила отправить Ругенвальда в Приладожье, не желала оставлять границу со стороны воинственных скандинавов без присмотра. Да и жениться он мне обещал на своей женщине. А ещё я больше не могла сносить его жадные взгляды, то и дело сменявшиеся жалостливыми.

— Уезжай, Ругенвальд, и не обижайся, что остаться тебе здесь не позволяю, — сказала я ему.

— Не гони меня, княгиня, — попросил он, наконец-то научившийся правильно выговаривать мой титул.

— Хочешь остаться при мне, тогда женись, но прежде, чем вернуться, воспитай того, кто будет крепко держать приладожскую границу.

— Ты стала жёсткой, Ингирра, — неожиданно позволил он себе фамильярность.