Книга Жена северного князя, страница 126 – Адель Хайд

Он положил руку мне на живот, лицо его смягчилось, но глаза по-прежнему оставались холодными, а голос звучал глухо:

— Как скажешь, лада моя. Но поговорить с ней я должен.

Яромир привлёк меня к себе, и прижавшись к моей макушке губами выдохнул:

— С Торстейном поеду завтра. Пусть конунг увидит и услышит.

— Ты князь, — не стала я его отговаривать, — тебе решать.

* * *

На следующий день Яромир поехал к Торстейну. Внял моей просьбе, чтобы не как преступницу Астрид в терем тащили, а тихо, спокойно побеседовали.

Что он сказал Торстейну, я не знаю. Но только Торстейн с вечера домой не поехал, после пира остался в тереме у нас, рядом с сыном.

А я вызвала к себе Ругенвальда. К нему у меня тоже вопросы были.

Вернувшись с войны и, прогнав войско Кнуда, хирдман снова заступил на свою должность. Хотя и предложила я ему вознаграждение денежное и дело прибыльное.

— Нет, княгинюшка, — сказал он. — Самое моё главное дело, которое мне король Олаф доверил, — это тебя защищать. Или ты думаешь, что опасности все позади?

Я-то как раз думала, что опасности все ещё впереди.

Была уверена, что не оставит меня Яромир больше в Приладожье. Теперь по-любому мне нужно будет в Вышгород ехать.

Так и сказала Ругенвальду:

— Знаю, знаю, и опасности впереди, и дела великие.

— Вот, видишь, — широко улыбнулся он. — Так на кого же я тебя оставлю?

Тут-то я его и спросила:

— А как же женщина твоя?

— Какая женщина? — удивлённо воскликнул Ругенвальд, весьма искусно делая вид, что он вообще ни при чём, но глаза его потемнели.

«Эх, Ругенвальд, — с сожалением подумала я, — всё же придётся тебе оставить службу у меня.»

— В доме купца живёт красивая женщина. (Сложно было бы отрицать, тем более что она была как две капли воды похожа на меня). И она ждёт ребёнка. Я знаю, что это твой ребёнок. Ты готов рассказать мне о ней?

Мужчина опустил глаза, губы его сжались, став белыми и желваки заиграли на лице.

— Ты её видела, — произнёс он.

— Да, я её видела. И очень удивилась.

Какое-то время Ругенвальд молчал, будто бы подыскивал слова, чтобы начать рассказывать. И когда мне уже казалось, что он решил ничего не говорить, он вдруг произнёс:

— Когда я её увидел, я сначала подумал, что это ты. Но удивился. Она шла в бедном платье, понуро, голову опустив, и скособочившись так, как будто бы ей было больно. Она жила в доме своего покойного мужа. Вдова она. Детей у неё не было. Жила приживалкой. Все её обижали, поколачивали даже, и я забрал её.

— Ребёнок твой? — спросила я.

— Мой. Но это мне не будет мешать защищать тебя, Ингирра.

— Ругенвальд, что будет, если твою женщину мой муж увидит?

Он отвернул голову, выдохнул:

— Я ему всё объясню.

— Что ты ему объяснишь? — я начала терять терпение.

— Хорошо, — обречённо произнёс мужчина, — я избавлюсь от неё.

Мне захотелось взвыть. Чёртовы средневековые варвары! Ну не дурак ли?!

— Что ты надумал? Ругенвальд, никаких убийств! Не трогай её!

Я выдохнула, почувствовав, как нервно и неровно забилось сердце, и сказала первое, что пришло в голову:

— Давай так, я уеду в Вышгород, а ты останешься здесь. Посадником в Приладожье, Павла тебе заместителем сделаю.

Лицо Ругенвальда исказило страдание:

— Не гони! Не гони меня!

— По-другому никак, Ругенвальд, — устало произнесла я. — Но женщину не обижай. Я проверю.