Книга Дитя Огня, страница 17 – Шараби Акхрот

Позже врачи сообщили Лиле, что приходил Стхану Верма и сотрудник посольства, но беспокоить ее не решились. Просили передать пожелания скорейшего выздоровления и сообщить, когда будут разрешены посещения. Это немного успокоило девушку: раз Стхану здесь, значит, все будет хорошо… Но вместе с возвращением в реальность снова пришла боль. Врачи ничего не говорили прямо и уходили от вопросов об отце. Лила словно знала, что она его больше не увидит. Ну почему она не рассказала отцу о своих предчувствиях? Почему не предложила перенести поездку?

Чувство вины не отпускало, как и страх перед будущим. Если раньше все было ясно: дом, семья, любимое дело, – то сейчас привычный быт отодвинулся на второй план. Девушке казалось, что кто-то незримый наблюдает за ней. Но желает он ей блага или зла – понять пока не могла.

На другом конце огромного шумного города похожие мысли одолевали еще одного человека. Анил Патель, один из лучших детективов полицейского управления Западной Бенгалии, уже в третий раз изучал скудные данные по делу о взрыве яхты. Информации было чертовски мало, и дело, скорее всего, попало бы в архив нераскрытым. Но его спихнули единственному человеку, у которого были хоть какие-то шансы его раскрутить… или сдаться и распрощаться с титулом «стопроцентная эффективность». Впрочем, второй исход Анил даже не рассматривал. Он не привык отступать и всегда доводил дело до суда, причем с неопровержимыми доказательствами; за это его ненавидели и уважали и местное преступное сообщество, и начальство, и сослуживцы.

Однако взявшись за новое расследование, Анил понял, что на этот раз все сложнее и запутаннее, чем в его самых мрачных ожиданиях (а он был не из тех, кто тешит себя иллюзиями). В деле замешаны иностранцы, а значит – еще и консульство. Иностранцы с солидными связями. От материалов потягивало смрадом международного скандала…

Анил рывком поднялся и подошел к окну. Снаружи лил дождь, как будто природа оплакивала то ли жертв, то ли его карьеру. В сердце крепла неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что, если он возьмется за расследование, его жизнь изменится безвозвратно. Почему? Он сам не знал. В глубине души он сочувствовал неизвестной девушке, дважды потерявшей родителей: и настоящих (по документам она была местной), и приемных. Анил знал, что предвзятость влияет на объективность, но и он не железный… Хотя многие считали, что у него нет сердца: за годы службы он отрастил такую толстую броню, что не всякое божество могло узнать, что творится у него на душе, а люди – и подавно. Но это и к лучшему.

Патель вернулся за стол, чтобы уже четвертый раз изучить материалы с самого начала. Новых версий в голову не пришло. Первым делом надо допросить эту девушку, Лилавати, и ее личного помощника, который примчался в Калькутту, как только стало известно о катастрофе. Наверняка он знает, какие скелеты распиханы по шкафам богатой семейки… Анил недолюбливал тех, кто не привык зарабатывать на жизнь. Живут, как на руках у Лакшми^[8], а на окружающих им плевать. Причина была не в зависти к доходам, а в презрении к праздности и вседозволенности. И пока ни один богач не дал полицейскому повода усомниться в том, что все они одинаковые…

Мужчина закинул руки за голову и задумался. С одной стороны, вдруг захотелось попросить о переводе, отказаться от дела. Оно не выглядело сверхсложным, но почему-то пугало. С другой стороны, его подстегивал азарт – разобраться, куда расследование может завести и что за тайны скрываются за простым порядковым номером на папке…