Книга Дитя Огня, страница 120 – Шараби Акхрот

Снега Кайлаша^[53] тянулись без конца и края, источая бело-голубое сияние. Махадев восседал на своем ложе, глядя на гостя сквозь веки мысленным взором, и от этого пронизывающего взгляда было не скрыться и не утаить ни единой мысли. В нем легкая усмешка смешивалась с суровостью.

Девдан низко поклонился и ждал, но Шива молчал… и улыбался. Мужчина чувствовал себя неуютно, и не потому, что его насквозь пронизывал ледяной ветер: он не понимал, отчего именно Шива призвал его разум и чем это ему грозит. Он всю жизнь чтил грозного бога, не нарушал закон и старался воздать виновным по заслугам… хотя и не всегда удавалось, но здесь вина была не его – скорее уж местной судебной системы.

«Махадэв… – наконец решился заговорить он. – Чем я тебя прогневал?»

Ветер донес громогласный смех, хотя губы Шивы даже не шевельнулись.

«Нетерпение! Карна, ты всегда был нетерпелив. Пламя твоего отца сияет в твоей груди не для того, чтобы ты был скор на суд и расправу. Если разом сунуть в огонь все поленья, они сгорят, а тепла ты не дождешься. Ты вернулся в этот мир, чтобы развязать узел, который когда-то завязал вместе с братом… – продолжал Шива, по-прежнему не открывая ни рта, ни глаз. – Теперь я вижу, что ты жаждешь мести. И снова попал в ту же ловушку, что и раньше…»

Как и перед глазами Анила, перед внутренним взором Девдана развернулась сперва история его жизни, полная соперничества, стремления быть первым, иллюзий и обмана… Он лгал тем, кто ему доверял, и гордился этим. Неудивительно, что Махадев им недоволен! Мужчина уже приготовился молить о прощении, но колеса судьбы стремительно размотали вереницу прошлых жизней назад, и он, как и напарник, увидел, что предшествовало нынешним событиям. Теперь многое стало понятно… Кулаки сжались сами собой, и гнев был готов вырваться наружу. Но ледяной порыв ветра и последовавший за ним раскат грома привели его в чувство.

«Гнев, Карна, и обида – вот что на самом деле руководит тобой. Тебе лишь кажется, что ты творишь благо, но на самом деле ты потворствуешь эмоциям. И сейчас ты это доказал. Но этим ты лишь завязываешь новые узлы кармы, а не распутываешь старые, – голос Шивы гремел в ушах, но не был ни сердитым, ни укоряющим, а бесстрастным и даже с нотками сожаления. – Кто дал тебе право вершить суд над другими? Тяжкий гнев убивает любовь, самонадеянность и неистовство приводят к разладу. Этот разлад – внутри тебя, а не вовне, Карна. С тех пор как ты ступил на губительный путь вражды с братом – ты не свободен. С тех пор как ты затмил свой взор, поверив лести и лживым речам, – ты не свободен. Ты не свободен с того самого мига, когда эмоции овладели тобой. Гнев вынудил меня обратить в пепел Кама-дэва^[54]. Гнев заставил меня вступить в схватку с моим великим братом, Нараяной. Лишь вмешательство дэви Парвати^[55] смогло предотвратить катастрофу. Ее доброта и самоотречение помогли мне прозреть, и с того мига я ношу на шее знак усвоенного урока. Все мы – части великой лилы. Так скажи мне, кто наделил тебя правом вершить судьбы других, руководствуясь лишь своими чаяниями и эмоциями?»

Девдан не ответил – ни вслух, ни в мыслях. Он просто не знал, что сказать. Если раньше он следовал по пусть неверному, но понятному пути, то теперь окончательно утратил направление, и сердце наполнилось страхом.