Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 80 – Мия Рия

— Ладно, надеюсь, она не только для тех, кто сам обладает тысячелетней выдержкой, — вздохнула я и сделала глоток.

Эффект наступил почти мгновенно. Голова слегка закружилась, мир стал ярче и чуть менее серьёзным.

Просто сидеть в полутьме и пить вместе с Темерьяном было уютно. Довольно скоро мне начало казаться, что мы с ним могли бы поладить при определённых обстоятельствах. Чуть позже — что так многозначительно молчать и обмениваться тяжёлыми вздохами могут лишь близкие по духу люди. Наконец, после третьего глотка я поняла, что нам просто предназначено стать лучшими друзьями.

— Так и почему ты всё-таки пришла через окно? — наконец спросил он.

— Поссорилась с вашим сыном и решила уйти… оригинально. Ну, знаете, классика: окно вместо двери, адреналин вместо здравого смысла.

— Сын, говоришь? Мой собственный сын? — Темерьян громко всхлипнул.

— Да, — осторожно подтвердила я. — Лютомир. Он… в соседней комнате. Наверное, всё ещё стоит у окна и гадает, унёс ли меня Финист на крыльях или я просто валяюсь внизу в кустах.

— Ох… — он схватился за голову. — Я проспал в стазисе тысячу лет. Пропустил всё: его рождение, первые шаги, школу, подростковый бунт… Всё! А ещё я потерял жену. Только сейчас узнал, что у меня есть сын.

— Это трагедия трагичнее всех трагедий! — оценила я уровень его страданий.

— А что гложит тебя? — спросил он, взяв в руки и себя, и бутылку.

Эмоции хлынули наружу, как вода из прорвавшейся дамбы.

— А знаете, что самое обидное? — всхлипнула я, и слёзы покатились по щекам, но не так трагично, как в слезливых мелодрамах, а скорее как дождь в апреле — с намёком на скорое солнце. — Я никогда не прыгала с парашютом… И не ходила на вечеринки…

Темерьян замер с бокалом медовухи на полпути ко рту, явно не ожидая такого глубокого погружения в список упущенных радостей жизни.

— И… ещё…

Я сделала драматическую паузу, достойную театральной сцены. Он осторожно поставил бокал.

— Слушайте, это была эпичная история, — я вытерла слезу, но тут же иронично улыбнулась. — Лежу однажды в постели с Кащеем, а он мне сообщает, что я — жена Финиста. Просыпаюсь — а оказывается, муж уже успел изменить мне ещё до того, как я узнала, что стала его женой, и успела изменить ему. Романтично? О да!

Темерьян сочувственно крякнул и подлил мне ещё медовухи. Я глотнула, чувствуя, как алкоголь развязывает язык и добавляет смелости моим откровениям.

— Потом я влюбилась в вашего сына, — слёзы снова покатились из глаз, — и теперь понимаю, что его не достойна, потому что наглый клюв Финиста торчит из нашей постели.

Темерьян молча протянул мне расшитый платок. Я вытерла слёзы, но уже с усмешкой:

— Знаете, лучше завести собаку. Серьёзно! Собака не станет изменять. Она просто будет грызть тапки и давать тебе мудрые советы!

Темерьян смотрел на меня так, будто я только что открыла ему секрет вечной молодости. Или хотя бы рецепт идеальной медовухи. Он неожиданно улыбнулся — широко и искренне:

— Знаешь, — сказал он, — пожалуй, ты мой самый близкий друг за последнее тысячелетие. А друзьям надо помогать. Может, начнём с вечеринки? Или лучше с парашюта? У меня где-то в подземелье пылится один…

Было бы странно иметь друзей в стазисе, ну да ладно. Мы оба посмотрели на окно.