Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 45 – Мия Рия

Он упал на колени. Лицо искажено, глаза закрыты, мышцы подрагивают в конвульсиях. Энергия, которую я пропускала через себя, была для него чистым, концентрированным страданием, как для сверхпроводника — перегрев при превышении критической температуры.

Я в испуге отдёрнула руку — резко, инстинктивно.

И всё прекратилось.

Свет в сотах потускнел, гул стих, треск исчез. Осталась только тишина — тяжёлая, густая, как расплавленный металл, остывающий после плавки. Предметы вокруг перестали вибрировать, как будто коллайдер выключили на техобслуживание.

Я упала перед ним на колени, потянулась к его лицу — хотела коснуться, успокоить, разделить с ним эту боль. Его дыхание прерывалось.

Но он резко вскинул руку, останавливая меня:

— Лучше… не трогай, — прошептал, с трудом открывая глаза. В них читалась не только боль, но и что-то ещё — восхищение, смешанное с лёгкой иронией. — Ты… ты зарядила её. Неожиданно и мощно.

— Прости, — прошептала я, чувствуя, как жгучие слёзы катятся по щекам — Я не хотела…

Он слабо улыбнулся — криво, но искренне, и в этой улыбке было что-то обезоруживающее:

— Просто… в следующий раз предупреди, что собираешься устроить оргазм вселенского масштаба.

Оргазм? Примерно так я себе его и представляла, однако полагала, что способы его достижения несколько отличаются. Я рассмеялась — нервно, прерывисто, но в этом смехе было облегчение, будто с плеч свалился тяжёлый груз.

Кащей полулежал, полусидел у трона — бледный, с каплями пота на висках, и даже его обычно пронзительный взгляд казался потускневшим. Но даже в таком состоянии он умудрялся сохранять толику своего извечного озорства.

— Довольно странная ситуация, — заметила я, поднимая руку и позвякивая цепями. — Поверженный Тёмный Властелин и пленница, прикованная к трону, которая довела его до этого. Ну что, злодей, сдаёшься?

— Никогда, — прошипел он, но тут же поморщился и тихо добавил: — По крайней мере, не без боя.

Я вздохнула:

— Как тебе помочь? Может, вызвать лекаря? Или… что-то ещё?

— Есть кое-что получше, — он хитро прищурился, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк. — Наклонись ближе.

Сейчас он не выглядел опасным. Да и собственно никогда не делал чего-то, что мне навредит. И я разогнала иррациональные страхи.

— Что? — я недоверчиво приподняла бровь, но всё же наклонилась, подставив ухо.

— Есть один безотказный способ, который даже на пороге смерти воскрешает, — он сделал паузу, наслаждаясь моим напряжением. — Это… волшебный поцелуй.

«Боже, какой чарующий голос», — пищал мой внутренний романтик. «Да ладно, обычный голос, просто ты слишком впечатлительная», — ворчал внутренний скептик. А мурашки тем временем устроили на моей спине эстафету «Передай соседу»

Я замерла, потом резко выпрямилась:

— Что ты сейчас сказал?

— Волшебный поцелуй, — повторил он с серьёзным видом, но уголки губ предательски подрагивали.

— Древняя традиция, ты же читала сказки. Прикосновение губ целительно. Особенно если оно от прекрасной царевны.

— Ты врёшь, — я фыркнула, скрещивая руки на груди. — Это какой-то новый способ манипуляции?

— А вот и нет, — он сделал вид, что оскорблён до глубины души. — Чистая правда. Сказка о мёртвой царевне и ещё о Финисте Ясном Соколе.

— Достаточно! — я подняла руку. — Не было там такого, между прочим. Елисей мёртвую царевну разбудил, разбив гроб, а Марьюшка на Финиста слезинку обронила. Могу поплакать над тобой или что-то разбить! Хочешь?