Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 101 – Екатерина Гераскина

— Кроме того, — добавил я уже мягче, — мы обо всем говорили с императором. Эрэйн знает, о моем желании жениться на тебе. Тайная канцелярия уже копает под Виту и ее семью. Я не верю, что она моя истинная.

Её губы задрожали, но на этот раз не от ужаса. Она медленно подняла дрожащие руки и положила их мне на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце моего дракона.

— Нортан... — выдохнула она, и в этом единственном слове было столько нежности и капитуляции, что у меня перехватило дыхание. — прости. Я не должна была этого… делать. Но я… так боялась с тобой поговорить… Я… люблю…

— Я тоже тебя люблю. И только эта любовь не дала чарам поработить мой разум и помогла вспомнить тебя. Более того, я верю, что мы истинные друг для друга.

Она покачала головой, не веря.

— Тогда моей уверенности хватит на двоих.

Кира подалась вперед и сама прижалась ко мне, обнимая за шею. Я уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдыхая густой, сладкий аромат лаванды и меда, который теперь принадлежал только мне.

Мой зверь внутри довольно заурчал, сворачиваясь кольцами вокруг обретенной пары. Пусть даже пока между нами и нет связи. Круг замкнулся. Теперь всё было правильно. И горе тому, кто осмелится снова встать между нами.

Мы просидели в обнимку очень долго. Я просто держал её на своих коленях, крепко прижимая к груди и слушая, как постепенно выравнивается её дыхание.

Ночная прохлада струилась из приоткрытого окна, шевеля тонкие занавески, но нам не было холодно.

Жар моего тела и магия моего внутреннего дракона надежно согревали Киру.

Её белоснежные волосы спутались, и я бережно, почти невесомо перебирал их пальцами, наслаждаясь каждой секундой этой вновь обретенной близости.

Тишина спальни действовала успокаивающе, но я понимал, что нам предстоит тяжелый разговор.

Я смотрел на её бледное, умиротворенное лицо в свете луны и чувствовал, как внутри меня борются два желания.

Первое — оградить её от всей той грязи, в которой я сейчас варился, закрыть своей широкой спиной и никогда больше не упоминать клан Изумруда. Второе — суровая генеральская логика.

— Кира, — тихо позвал я, нарушая хрупкую тишину. Она чуть пошевелилась и подняла на меня свои невероятные глаза, в которых всё еще плескались остатки слез. — Больше всего на свете я хотел бы ничего тебе не говорить. Оставить тебя здесь, в тишине и покое, и просто самому разобраться со всеми нашими врагами.

Она напряглась, инстинктивно вцепившись пальцами в ткань моей куртки.

— Но я слишком хорошо тебя понимаю, моя бесстрашная целительница, — я грустно усмехнулся и поцеловал её в макушку. — Если я оставлю тебя в неведении, твоя фантазия нарисует картины одна страшнее другой. Ты начнешь додумывать, паниковать и, чего доброго, снова решишь совершить какой-нибудь неосмотрительный поступок. Поэтому я расскажу тебе всё. Прямо сейчас, без утайки. Но у меня есть одно жесткое условие.

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и мой взгляд стал абсолютно непреклонным.

— Ты должна пообещать мне, что не предпримешь абсолютно ничего. Ты не будешь пытаться помочь мне своей магией, не будешь сбегать, не будешь вмешиваться. Ты просто останешься здесь и будешь ждать. Я сам во всем разберусь, Кира. Я военный, это моя работа — уничтожать врагов. Тебе больше не нужно быть сильной. Обещай мне.