Книга Развод в 40. Агентство развлечений попаданки, страница 77 – Ирина Манаева

Она проводит рукой по щеке, будто стирая невидимую копоть, а я кошусь в сторону Эвериана, который, кажется, забыл, как следует дышать. Ибо Аура описывает тот самый случай.

— Мама считала, что это прежние души во мне говорят. Что каждая из них приходит в этот мир не один раз. Я верила ей. Пока она не умерла.

Голос становится хриплым.

— После этого меня забрала тётка. Вредная, сварливая, злая женщина. Я была у неё не племянницей - рабыней. Стирала, мыла, готовила, спала на полу. Мало ела, много работала.

Однажды подслушала разговор, - она делает паузу и закрывает глаза. - Что мама мне не настоящая мать. Что меня нашли на обочине дороги, обожжённую, едва живую. И что всё, что она говорила о перевоплощении - ложь.

Магнус опускается рядом, не решаясь тронуть её, просто тихо слушает.Эвериан стоит неподвижно. На его лице мелькает изумление, тревога, будто внутри него сдвигаются камни старого фундамента.

— Я сбежала, когда мне исполнилось тринадцать, - продолжает Аура. – Когда тётка продала меня в один из трактиров, посчитав, что я готова ко взрослой жизни, - на её лице появляется омерзение, а моё сердце сжимается страхом. Бедная девочка, сколько ей пришлось вытерпеть. Она же мне в дочери годится. Она чуть старше Улины, а столько перенесла невзгод.

— С тех пор я сама по себе, - снова раздаётся её голос. - Были люди, что помогали. Была женщина, к которой мама водила меня до пожара. Она жила в горах, лечила травами, умела говорить с ветром. Однажды я пришла к ней снова. И тогда она рассказала, что стерла мои воспоминания по велению матери. Сказала, что так будет лучше. Что прошлое иногда нужно оставить в огне.

Тишина. Только ветер шелестит в сухих листьях.

— Но не всё получилось, - тихо добавляет она. - Были сны. Дом. Дети. Лицо мужчины, который смеётся и подбрасывает меня в воздух. Запах хвои. И дерево, на котором ножом вырезано моё имя.

Она поднимает на нас глаза.

— Сегодня, когда я увидела эти камни, я вспомнила. Всё сразу. Огонь, крики, руку, что тянет меня наружу. И дерево. Там, за домом, у обвала. С тем самым шрамом от ножа.

Эвериан делает шаг ближе. Его лицо бледное, слишком бледное, будто он увидел призрака

— А теперь отдай шкатулку, она моя, - голос Ауры становится привычно уверенным в себе.

— Ты сказала, отец вырезал имя? – переспрашивает Гроссопер.

— Ты оглох, разбойник? – нарочно грубит, потому что в этом её защита ото всех. Но я понимаю, о чём сейчас думает Эв. Это мы с ним знаем, кто он. А девчонка, чьё имя вырезано их отцом, даже не догадывается, что перед ней брат.

— Ара, - произносит тихо Эвериан, и девушка испуганно смотрит на него. Жилка на шее дёргается всё сильнее, ведь сердце учащает темп. Глаза расширяются, и она не может отвести взгляда от Гроссопера. А у меня свербит в носу от осознания, что спустя столько лет они нашли друг друга, даже не подозревая, что следовало искать.

— Ариэль, - тихо шепчет Эв, вглядываясь в лицо сестры. – У тебя мамины глаза.

Аура поднимается резко, будто земля под ногами становится обжигающе горячей. На лице ужас, смешанный с растерянностью. Взгляд мечется между нами, потом останавливается на Эвериане, и в нём вспышка чего-то дикого, почти звериного.

— Не смей, - выдыхает она, голос дрожит, и в ту же секунду разворачивается, бросаясь прочь. Лес глотает её мгновенно: шорох ветвей, звонкий треск веток под ногами и тишина.