Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 92 – Ника Мур

— Маркиз Филипп д’Орсе, — Эдуард не смотрел на него, он читал строки указа. — Всилу особых обстоятельств, открывшихся в ходе моего лечения, а именно —неоспоримых доказательств проведения вами запрещенных алхимическихопытов над собственной супругой, что привело к временной остановке еёсердца… Я объявляю ваш брак недействительным. С этой секунды Каталинабельиз рода д’Орсе свободна от любых обязательств перед вами. Она переходит подмою личную протекцию.

— Вы не имеете права! Это прерогатива папы! — Филипп задрожал от ярости, егоаура вспыхнула багровым.

— В этом королевстве Я решаю, что является прерогативой, — Эдуард поставилтяжелую золотую печать на воск. — Более того. Земли д’Орсе остаются замаркизой. Вы, Филипп, отправляетесь в свое родовое поместье на юге. Безправа выезда. До конца ваших дней. Радуйтесь, что я не отдаю вас в рукигвардии за то, что вы знали о заговоре Ордена и молчали.

Маркиз Филипп словно сдулся. Он постарел на глазах, превратившись в жалкого,испуганного старика. Гвардейцы вежливо, но твердо взяли его под руки ивывели из залы. Проходя мимо нас, он не поднял глаз. Его игра былазакончена.

Король повернулся ко мне. — Барон фон Шталь. Отныне ты — Главный ЦелительЭдельгарда. Тебе выделяются средства на постройку Академии. Учи своихпомощников. Режь, шей, делай что хочешь, пока твой скальпель служит жизни.

Эдуард посмотрел на Семёна. — А ты, юноша… Твои таланты нам еще предстоитоценить. Тот «свет», что ты явил… Это не пророчество. Это сила, которую яхочу видеть на службе короны, а не в подвалах монастырей.

Семён коротко кивнул. Я видел, как он сжимает в кармане тот самый чип из нашегомира. Он думал не о титулах. Он думал о коде.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — я склонил голову в глубоком поклоне. На этотраз — искренне.

Когда Короля унесли в его покои для настоящего отдыха (на этот раз под охранойлично Ганса и верных гвардейцев), мы остались в зале одни. Трое людей избудущего в руинах средневекового прошлого.

Рассвет заливал Столицу холодным золотом. Город внизу просыпался, еще не зная,что старый мир умер этой ночью на операционном столе.

Я подошел к Кларе и просто обнял её. Мы стояли среди обломков, пыли и запахаозона.

— Мы свободны, Клара, — прошептал я ей в макушку. — Юридически, физически… Мыснова семья.

— Но мы всё еще здесь, Генри, — она подняла голову, и в её глазах я увиделотражение того самого синего сияния. — Тот чип… татуировка… Мы не простопопали сюда. Мы создали этот мир. Или его часть.

Семён подошел к нам, держа на ладони золотистую пластину. — Модель 2029 года,папа. Наша клиника. Это значит, что кто-то из нас… или мы все… когда-нибудьнайдем дорогу назад. Или уже нашли её раньше.

Я посмотрел на шрам на руке сына, на мудрые глаза жены и на свои руки, которыетеперь были законом этого мира.

— Мы разберемся с этим завтра, — сказал я, притягивая обоих к себе. — А сегоднямы просто будем дышать. Вместе. Ритм в ритм.

Аритмия закончилась. Началась новая жизнь. И на этот раз мы собирались прожитьеё так, чтобы даже история не осмелилась нас разлучить.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Уходя из залы, Клара на мгновение замирает у окна. На площади переддворцом она видит Павла Петровича — старого врача-архивариуса. Он поднимаетна неё взгляд, улыбается и… растворяется в утреннем тумане, оставляя на камняхлишь маленькую синюю искру. Тот, кто предупредил их, был не просто выжившим.Он был хранителем, чья миссия наконец-то завершилась. И теперь бремя знанийполностью легло на плечи Генри и Клары.