Книга Заноза для декана. Академия Дэмфилд, страница 37 – Юлианна Винсент

— Я не оставлю ее в лазарете! — сурово буркнул я, наткнувшись на удивленный взгляд подруги.

Аккуратно укладывая Рину на кровать, я почувствовал как ее тело постепенно начинает трястись.

— Судороги, — сообщил я новый симптом, пока Настя рвала напополам мою простынь.

— Сними с нее одежду, — сказала Ведьма, уходя в ванну. — Я пока простынь намочу.

Я наклонился над рыжей занозой и стал аккуратно расстегивать пуговицы на рубашке. Все ее тело тряслось. Она по прежнему была горячая. Я старался мыслить рационально, но сердце разрывала тревога за нее.

На третьей пуговице, она резко открыла глаза и крепко схватившись за мою руку, потянула меня на себя. От неожиданности, я почти потерял равновесие и второй рукой пришлось упереться в кровать. Ее лицо оказалось слишком близко к моему. Ее зеленые глаза, казалось, смотрят мне в самую душу.

— Дэмиан, — прошептала она почти мне в губы. — Как же я тебя ненавижу!

— Рина, — сгоняя с себя наваждение, ответил я. — Ты меня слышишь? Ты знаешь, кто я?

Но она уже отключилась.

Настя принесла мокрые кусочки ткани и мы стали ее обтирать, чтобы хоть немного сбить температуру. Понемногу судорога утихла и дыхание девушки стало спокойным.

Я выполнял одно и тоже движение, обтирая мокрой тканью оголенные участки кожи и это возродило странное воспоминание в моей голове.

Ночь, я сижу на стуле рядом с детской кроваткой и так же тряпочкой обтираю маленькие ручки и ножки.

Ксавьер позвал меня, потому что его младшей сестре стало плохо. Так же поднялась высокая температура и мои охлаждающие плетения тогда тоже не сработали.

Почему-то это воспоминание было словно стерто из моей памяти. Младшая сестра Ксавьера — Катарина — была самым чудесным ребенком, что я знал. Маленьким рыжим солнышком.

“Катарина…” — промелькнула мысль в моей голове.

“Рыжее солнышко…” — вторая мысль и я поднял глаза к волосам девушки.

— Не может быть! — не поверил я своим мыслям.

— Что именно? — переспросила Настя.

— Подожди, — сказал я, пересаживаясь к голове девушки.

Я аккуратно взял ее голову в руки и призвал свой дар. Сначала ничего не происходило. Как будто я разучился пользоваться силой.

“Разреши мне помочь тебе”, — отправил я мысленную просьбу.

Стали появляться разные картинки, словно обрывки каких-то ее воспоминаний. Несколько раз мелькал кинжал с фиолетовым камнем.

Потом появился страх. Очень много страха. Он поглощал меня, сдавливал грудь, сжимал в тиски голову. Казалось, им пропитана вся ее жизнь.

“Ядреный дрыш, девочка, чего же ты так боишься?” — задал я мысленный вопрос и ответ не заставил себя долго ждать.

Перед моим мысленным взором возник я сам. Тяжелый вздох осознания ситуации и злость.

Я должен был добраться до сути ее души, чтобы освободить ее от этого навязанного страха.

Еще пара извилистых лабиринтов, по которым мне пришлось поблуждать в ее голове, прежде чем я добрался до того, что искал. Рыжая, хитрая лиса, что пряталась в глубине сознания, выглянула из своего укрытия, почувствовав постороннего. Кто-то сильно постарался, чтобы скрыть ее от меня. И мне кажется, я знаю, кто это был.

Катарина Моро чуть второй раз не умерла у меня на руках.

— Какой же я слепой идиот! — ругал я себя на протяжении всей последующей недели.

А неделя, надо сказать выдалась не из легких. В этот раз концентрация белладонны в крови Катарины превышала все допустимые пределы, поэтому судорогами и высокой температурой отделаться не получилось.