Книга Завтра я стану огнём, страница 32 – Евгения Александрова

Не дайте боги, Самуэль увидит её в таком состоянии.

Далёкий позабытый страх охватывал тело всё больше: от кончиков пальцев до самого нутра, будто ледяная стужа. Этого не должно было произойти. Никогда не должно было произойти. Много лет она не представляла, что это вообще возможно. Она запретила себе думать иначе и мечтать о том, что не случится.

Но Арнеина почувствовала, что оковы тяжёлых доспехов, в которые она себя заковала, начали раскалываться на части, как и её душа.

Этого не должно было случиться, но оно случилось…

И что, если именно это – настоящий голос богов?!

Арнеина тряхнула головой, прогоняя яркое воспоминание о разговоре накануне. Нельзя допустить и мысли об этом сейчас. Только не сейчас.

Император не обернулся к ней, но Арнеина сама пустила кобылу вперёд, не шевельнув и пальцем – достаточно было и лёгкого магического посыла, чтобы заставить её плавно ускорить шаг.

Некоторое время они ехали с Сиркхом бок о бок и молчали. Арнеина провела с ним уже двадцать лет, и слова стали не так необходимы. Впрочем, никогда и не были? Однако если прежде она полагала, что это молчание их объединяет, то теперь чаще казалось, что между ними крепнет незримая преграда.

Ощущение этой стены преследовало и днём, и ночью – колеблющаяся, волнообразная, она то захватывала пространство вокруг себя, то отступала, но неизменно внушала холодящий страх, потому что приходила извне, против воли даже самого императора.

— Ты хочешь мне что-то сказать, – вкрадчиво произнёс Сиркх, и снова, как всегда, от его голоса полчища мурашек бежали по коже, заставляя вздрогнуть.

Арнеина скользнула взглядом по его плечу и тому, как спокойно он управляет лошадью, пока они шаг за шагом продолжают подниматься в горную резиденцию – любимое место мужа для отдыха и размышлений.

— Ничего серьёзного, – поёжилась Арнеина, беря под контроль все свои чувства.

— Мы слишком много лет провели вместе, чтобы ты могла от меня что-то скрыть, Нея, – усмехнулся Сиркх, впервые повернув к ней голову.

Арнеина в очередной раз отметила, что он едва ли изменился за двадцать лет их брака. И чем больше времени проходило, тем чаще она думала о том, что в его словах про бессмертие как дар богов что-то есть.

Всё те же резкие, отточенные до остроты черты лица, выступающие скулы и тонкая полоска шрама справа, углы подбородка, крупные губы и глаза, светло-синие, с огромными, глубокими до бездны зрачками, от которых до сих пор бросало в холодный пот, потому что отражали ту нечеловеческую силу, что в нём блуждала.

— Я не хочу, чтобы ты начинал эту войну, – призналась Арнеина.

Призналась, но не в том, в чём должна была. Однако эта тема, которой она опасалась раньше, теперь была куда безопаснее тайны под сердцем. И пусть Сиркх спишет это волнение на другой счёт – и не заметит главного.

— Почему? – глянул он на неё искоса, едва заметно приподняв бровь.

— Потому что не чувствую в ней нужды. И потому… потому что у меня плохое предчувствие, Са… Сиркх.

— Одно твоё плохое предчувствие против моей веры. Хм-м.

Арнеина замолчала, поскольку они уже приблизились к резиденции – из-за стройных рядов сосен проступили очертания каменного здания. Ровные, обтёсанные глыбы не походили на изящество дворца в столице Иввара, но именно здесь император любил проводить время больше всего – и уезжал всё чаще и на более длинный срок.