Книга Завтра я стану огнём, страница 164 – Евгения Александрова

Такие закаты мы иногда встречали на океане с отцом, когда выезжали на конную прогулку, – над водой солнце отражалось миллионами ярких бликов, а здесь тонуло в бесконечных скалах, песках и крышах Сеттеръянга.

Я поняла, что привыкла видеть этот пейзаж и будто бы уже давно не скучала, как в первые дни. Что это, смирение? Или моё влечение к Бьёрну, которое скрашивало учебные будни, жёстких преподавателей и даже вредность некоторых учеников.

— Рассвет и закат – особое время, – подтвердил он, усаживаясь на скамью лицом к пылающему ореолу солнца над горой. – Чувствуешь, насколько тонок сейчас мир? Мне в это время кажется, что небо может надломиться, просыпав на нас все это буйство красок, а мы прикоснёмся к Источнику.

— И он сожжёт нас дотла, – мрачно продолжила я, усаживаясь с ним рядом и берясь за глиняную кружку с очередным ароматным зельем.

— Ты всегда так жизнерадостна?

— Здесь – да.

Я сделала большой глоток и убедилась, что это вкусно. Похоже на ягодную настойку с травами, но от неё не ведёт голову, как от того, чем угощали в пещере.

— Где же ты хочешь быть?

— Хм… – Я даже удивилась, поняв, что не знаю, что назвать в первую очередь.

Дом? Но как будто уже… нет. Не могу же я в самом деле бросить всё на полпути и вернуться с позором, так ничему и не научившись.

Я поёжилась и взглянула на Бьёрна сбоку.

Закатное пламя мягко скользило по его лицу, оттеняя сильный, резкий профиль – прямой нос, чёткая линия подбородка, чуть приоткрытые губы, словно он собирался что-то сказать, но передумал. Светлые волосы, собранные в тугой узел на затылке, выбились парой скрученных прядей, падая на шею и виски.

Я чуть склонила голову, будто пытаясь разгадать его, изучить, понять, о чём он думает в этот момент.

— Ну, я бы хотела увидеть тот город, что внизу. – Слова сорвались с губ сами, пока я всё ещё разглядывала его. – Мэй говорила, там красиво, но нам нельзя… одним.

— Угу.

— Почему же?

— Отвлекаетесь от учёбы.

Мои руки дрожали, и я только сейчас обратила на это внимание. Мелкая дрожь пробегала по пальцам, которыми я обхватила кружку. Однажды я читала, что это первый признак безумия, которое может настигнуть тех, кто связан со стихиями и не умеет держать себя в руках. Как император… да, он силен, но кто знает, не сошёл ли он с того пути, что когда-то себе наметил?

— Просто… – проговорила я чуть огрубевшим голосом и откашлялась. – Хотелось перевести дух перед игрой. Иногда мне кажется… – я до боли стиснула пальцы, – до неё не доживу либо я, либо мой учитель.

— О, я забыл, что у нас тут принцесса королевских подмостков и великой драмы, – улыбнулся Бьёрн, повернувшись ко мне вполоборота и только сейчас заметив, как дрожат мои руки.

Я сделала жест, покрутив ладонью, словно отвесила поклон со сцены.

— Прошу! Овации, занавес!

Но Бьёрн не рассмеялся, а нахмурился, и обхватил своей широкой ладонью мою руку, что ещё обхватывала кружку. Под его пальцами стало тепло и щекотно, но я тут же отдёрнула руку так, что едва не уронила кружку на себя.

— Спасибо. – Я неловко выбралась из-за стола и встала, отвесив издевательский реверанс. – За угощение, за сухую одежду. И за поддержку и понимание. Думаю, мне пора. Расскажу потом, как суровый сентар де Ларс наказал меня развешиванием стирки, мытьём посуды и ужасным обжигающим супом, чтобы уж точно никто не подумал, что нас связывает что-то, кроме испытаний, которые обожают все дарханы на свете.