Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 13 – Юлианна Винсент

Справа от входа стояла узкая, но, на удивление, нормальная кровать с серым шерстяным одеялом и одной плоской подушкой.

Напротив — небольшой деревянный столик у единственного окна. Окно, кстати, было крошечным и смотрело не на мистические пустоши, а на внутренний замкнутый дворик, где в полумраке угадывались очертания заросшего колодца и сломанной скамьи.

На столе горела магическая шарообразная лампа, прикованная цепочкой к стене, видимо, в целях профилактики краж казенного имущества.

В углу комнаты стоял пустой дубовый шкаф, который выглядел так, будто последний, кто им пользовался, испарился от скуки.

И, о чудо, в противоположном углу была небольшая дверца. Я открыла ее и обнаружила совмещенный санузел размером с телефонную будку: каменная раковина с одним краном (из которого, после долгого шипения, потекла ледяная вода) и все остальное, необходимое для соблюдения гигиены.

“Сурово, но функционально, — принимая дары, подумала я. — В деревне у матери было хуже”.

Я вздохнула, сняла свои многострадальные розовые туфли и плюхнулась на кровать. Пружины жалобно заскрипели, но выдержали.

И тут мой взгляд упал на столик. Рядом с лампой лежал сложенный пополам лист плотной бумаги.

Любопытство пересилило усталость. Я встала на холодный, каменный пол, подошла, взяла записку и развернула ее.

“Твой первый день практики завтра в семь тридцать утра. Завтрак подается с восьми до половины девятого. В девять — общее собрание в главном зале. Не проспи, мисс Саншайн.

P. S. И смени, наконец, платье на менее вызывающе-яркое. Есть риск спровоцировать у половины педсостава приступ ксантофобии”.

Я уставилась на эти строки и по моему лицу медленно расползлась улыбка. Сначала робкая, потом широкая, а потом я тихо рассмеялась, опускаясь на стул.

“Ксантофобия. Боязнь желтого цвета. Ну, конечно, — пробормотала я, тряся запиской. — Он даже свои придирки облекает в диагностические термины”.

— Чтоб тебя, ледяной зануда, светлячки покусали! — беззлобно фыркнула я и отправилась спать, на ходу вспоминая, как купировать приступ цветобоязни, потому что другого платья у меня не было.

Глава 6. Яркое пятно на фоне хронических расстройств

Летти

Ровно в восемь я, гонимая непреодолимым чувством голода и любопытства, уже стояла у дверей в общую столовую, куда меня любезно согласился проводить Искрик.

Проходящие мимо обитатели академии косились на меня, кто с тревогой, кто с подозрением. Была даже парочка презрительных фырков в мой адрес, но грязно-желтое платье и розовые туфли делали свое дело и отпугивали от меня тех, с кем мне, по всей видимости, предстояло познакомиться после завтрака.

Столовая оказалась длинным, мрачным залом, где за грубыми столами сидели, стояли и парили самые печальные создания, которых я когда-либо видела. Запах стоял соответствующий: подгоревшая каша, пыль и легкий аромат хронической безнадеги.

Мой завтрак представлял собой миску серой, комковатой овсянки с подозрительно жесткими вкраплениями (я решила не исследовать их природу) и кружку бледного, горьковатого отвара, отдаленно напоминающего чай.

Искрик, сидевший рядом на полу, смотрел на мою трапезу с таким сочувствием, будто я ела пепел.

— Это все? — прошептала я, с трудом проглатывая очередной комок.