Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 98 – Юлий Люцифер

— Это нужно скопировать.

— Скопируем.

— Рувику.

— Да.

— И отдельно в городскую канцелярию.

— Да.

Он посмотрел на меня.

— И в Черный Кряж.

— Осторожно.

— Не совету. Ключникам хранилища.

Вот это было уже новое.

— Почему им?

— Если Харвик использовал нижний ход, серое железо и хранилище, ключники либо участвовали, либо боялись, либо не знали всего. Но если они увидят, что есть живые дети и записи с номерами, кто-то может сломаться.

— А если не сломается?

— Тогда мы узнаем, кто стоит с ним.

Логично.

Опасно, но логично.

— Писать будешь ты, — сказала я. — Но формулировки мои.

Он почти кивнул.

— Разумеется.

Рута усмехнулась.

— Быстро учится.

Эррен посмотрел на нее.

— Стараюсь.

— Не расслабляйся. У нас тут экзамены каждый день.

Тивен тихо выдохнул.

Не смех. Но рядом.

Иста вдруг протянула руку к браслету в медной коробке.

Я остановила ее.

— Не трогай.

— Я не хочу. Просто...

— Что?

— Запиши тоже. Что сняли. Что я сказала стоп. И что он услышал.

Она кивнула на Тивена.

Я написала.

Тивен Драугар подтвердил остановку процедуры после жеста Исты Риварн.

Рута наклонилась через мое плечо.

— Звучит слишком сухо.

— Для бумаги хорошо.

— А для жизни?

Я взяла другой лист.

На нем, ниже двух имен, написала:

Иста сказала “стоп”. Ее услышали.

Тивен сказал, что Найра не несла его из детской. Его услышали.

Тивен смотрел на эти строки долго.

Потом спросил:

— Это останется?

— Да.

— Даже если они скажут другое?

— Особенно если скажут другое.

Он кивнул и снова спрятал чешую под одеяло.

Остан подошел к окну и отодвинул ставню на волос.

— Наши наблюдатели ушли.

— Совсем? — спросила Рута.

— С улицы. Это не значит совсем.

— Конечно не значит. Нормальные новости, как всегда, умерли по дороге.

Эррен взял свой плащ.

— Я отправлю человека к Рувику.

— Не одного, — сказал Остан. — Дороги смотрят.

— Двоих. Разными путями.

— Лучше трех, — сказала я. — Один к Рувику. Один к Мареку с копией. Один к писарю. И пусть каждый думает, что несет главное.

Эррен посмотрел на меня.

— Ты бы хорошо вела осаду.

— Я вела лавку пять лет. Почти то же самое, только вместо стрел — долги и чужая глупость.

Рута довольно кивнула.

— Вот это правда.

Эррен впервые за день почти улыбнулся.

Совсем коротко.

Потом ушел к порогу отдавать распоряжения.

Не с оружием. Не с криком. Тихо, через приоткрытую дверь, так, чтобы дети не слышали слишком много.

Я осталась у стола и переписала воспоминания Тивена трижды.

Рука болела. Чернила ложились неровно. Но я писала каждую строку, пока они не стали устойчивыми. Не в памяти — на бумаге.

Запах цветов.

Ткань.

Харвик.

Окно после.

Найра пришла после.

Каждая копия сушилась на отдельной полке. Рута поставила рядом лампу, чтобы чернила быстрее схватились, и сказала, что если кто-нибудь чихнет на доказательства, она не отвечает за последствия.

Иста уснула у печи после молока.

Без цепи.

Сначала она несколько раз просыпалась и хваталась за запястье, проверяя, не вернулся ли металл. Потом усталость победила. Ее забинтованная рука лежала поверх одеяла. Пальцы оставались холодными, но уже не синели.

Тивен не спал.

Я видела по глазам под прилавком.

— Болит? — спросила я.

— Нет.

— Страшно?

Он подумал.

— Да.

— Из-за того, что вспомнил?

— Из-за того, что не все.

Я села рядом.

— Не нужно все сразу.