Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 114 – Юлий Люцифер

— Милорд, — сказал один из советников, тот самый пожилой мужчина с южной линии, — отстранение старшего хранителя требует согласия не менее четырех членов совета.

— Тогда голосуйте.

Советники переглянулись.

Вот тут стало видно, кто боялся Харвика по-настоящему. Не уважал, не спорил, не поддерживал, а боялся. Страх имеет особую тишину. Человек не смотрит на того, кого боится, но вся его осанка повернута к нему.

Арса Денрит первой подняла руку.

— За временное отстранение до окончания расследования.

Рувик записал.

Южный советник долго молчал, потом тоже поднял руку.

— За.

Третьей стала пожилая женщина из младшей ветви Драугаров. Я не знала ее имени. Она подняла руку, не глядя на Харвика.

— За.

Нужен был еще один.

Зал ждал.

Харвик смотрел на совет не угрожающе. Хуже. Почти спокойно. Как человек, который помнит чужие подписи, чужие долги, чужих детей, которых объявили умершими вовремя.

Наконец поднялся молодой советник с лицом человека, который уже пожалел о движении до того, как сделал его.

— За.

Рувик записал.

Четыре.

Харвик Морн впервые остался без должности, хотя цепь еще висела на его груди.

Эррен посмотрел на нее.

— Цепь.

Харвик не двинулся.

— Временное отстранение не равно лишению сана.

Арса сказала:

— Доступ к хранилищу связан с цепью. Снимите.

Харвик перевел взгляд на нее.

— Вы торопитесь, Арса.

— Я пять лет не торопилась. Хватит.

Старший хранитель медленно снял серебряную цепь.

Не бросил. Не отдал Эррену. Положил ее на стол перед советом. Аккуратно, как вещь, которая еще вернется на прежнее место.

Эррен повернулся к Мейре.

— До назначения нового хранителя ключи остаются у вас и у Рувика. Ячейка семь не открывается без моего присутствия и записи.

Мейра поклонилась.

— Да, милорд.

Вирна встала.

— Дом Кресс требует, чтобы его представитель участвовал в дальнейшей проверке.

— Требование записано, — сказал Эррен. — Отказано до допроса.

— На каком основании?

— На основании записи о сопровождающей со стороны Кресс, перчаточной кожи у белого камня, слов Тивена и вашего вчерашнего знания о сером железе у Исты.

— Это набор подозрений.

— Поэтому вы не задержаны, — ответил он. — Пока.

Ее лицо не изменилось.

Но пальцы в перчатках чуть согнулись.

— Осторожнее, Эррен. Подозрения против дома Кресс — это не просто семейный спор.

— Дети с серым железом — тоже.

Она замолчала.

И села.

Не потому, что проиграла. Потому что решила ждать следующего хода.

Я это видела.

Харвик тоже.

— Теперь, — сказал Эррен, — я еду в Медный Брод.

Один из советников резко поднялся.

— Милорд, вы не можете покинуть зал после такого решения. Совет должен определить порядок дальнейшего разбирательства.

— Определяйте. Рувик останется до оформления протокола. Арса Денрит получит копии. Мейра Клот остается под охраной у хранилища. Я еду за кровью наследника.

Слова прозвучали так, что несколько человек в зале снова переглянулись.

Кровь наследника.

В сильных домах эти слова часто означали власть, право, браки, договоры, будущие войны. Сегодня они означали маленький надрез на детском пальце, который нельзя сделать без согласия ребенка.

Я подошла к столу, взяла свои записи и шкатулку с браслетом Исты. Ошейник Тивена оставила Рувику под печатью — он нужен был протоколу. Тетрадь Серого приюта тоже осталась, но две копии были у меня в сумке.