Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 103 – Юлий Люцифер

Харвик позволил паузе продлиться ровно столько, сколько нужно человеку, который не боится первой волны.

— Бумага без происхождения, — сказал он. — Подделка.

— С подписью Харвика Морна, — ответила я.

— Подпись можно подделать.

— Можно, — сказала я. — Поэтому есть еще ошейник.

Рувик открыл первую шкатулку.

Серое железо лежало на соли.

Даже в большом зале оно выглядело маленьким. Слишком маленьким для того, что сделало. Узкая дуга, сломанный край, темные пятна на внутренней стороне. Но когда люди увидели ее, шепот стал другим.

Некоторые знали, что это.

Не по слухам.

Харвик посмотрел на ошейник спокойно.

— Запрещенный металл. Его могли изготовить враги рода, чтобы очернить нас.

— На нем клеймо северного арсенала Черного Кряжа, — сказал Эррен.

— Подделанное.

— И знак приемки старшего хранителя.

Харвик повернул к нему лицо.

— Тоже подделанный.

— Удобно, — сказал Эррен.

— В отличие от вас, милорд, я не могу позволить себе судить по боли. Только по закону.

Вирна поднялась со своего места.

— Советники, — сказала она мягко, — возможно, нам всем стоит на один шаг отойти от личных обвинений. Мы видим боль отца, который после пяти лет надежды нашел мальчика, похожего на сына. Мы видим боль Найры Тарн, которая несла изгнание. Но боль не может быть основанием для разрушения родового порядка.

Голос у нее был ровный. Теплый. Правильный.

Я видела, как часть зала начала слушать именно ее.

— Если ребенок действительно Тивен, — продолжала Вирна, — его надо немедленно доставить сюда. Не держать в лавке среди слухов, чужих людей и ремесленных печатей. Если девочка действительно из Риварнов, ее дом должен получить право на осмотр. Если бумаги настоящие, совет проверит их без давления. Но пока Найра Тарн контролирует детей, документы и доступ к ним, мы имеем не расследование, а личную власть изгнанной целительницы над наследником.

Красиво.

Чисто.

Снова.

Я не стала отвечать сразу.

Пусть зал дослушает до конца вкус этой чистоты.

Эррен шагнул вниз с возвышения и встал рядом с доказательствами.

— Нет.

Одно слово.

Вирна повернулась к нему.

— Эррен...

— Нет, — повторил он. — Тивен не будет привезен сюда, пока Найра Тарн как лечащая целительница не скажет, что перевозка безопасна.

— Ты ставишь ее слово выше совета?

— В вопросе состояния больного ребенка — да.

Шепот снова поднялся.

Харвик произнес:

— Милорд, вы сейчас подменяете родовой закон личной виной.

Эррен повернулся к нему.

— Моя вина здесь есть. И я скажу о ней сам.

Зал замолчал.

Вот теперь по-настоящему.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

Не от страха.

От понимания: сейчас он сделает то, что не делал пять лет.

Не в задней комнате, не передо мной, не у прилавка, где спит ребенок.

Перед своим родом.

Эррен поднялся на возвышение.

Все ждали, что он наконец сядет в кресло главы.

Он не сел.

Остался стоять перед ним.

— Пять лет назад, — сказал он, — в детской Черного Кряжа исчез мой сын. Мне сказали, что он погиб. Мне показали травы, иглу, печать на окне и следы, ведущие к Найре Тарн. Я поверил.

Никто не двигался.

— Я не проверил карниз, хотя она просила. Не проверил служебные ходы. Не проверил, кто имел доступ к ее инструментам. Не дал ей сказать все. Я принял удобную правду, потому что мне нужен был виновный. По моему приказу Найру Тарн изгнали до рассвета.