Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 14 – Анна Хорн

— В отношениях, Вась. Вообще.

— Но я стараюсь, Миш. Я всё делаю…

Он усмехнулся — так снисходительно, будто объяснял прописную истину ребенку.

— Нет. Ты только думаешь, что стараешься. На самом деле ты просто плывешь по течению.

И вот это было хуже всего. Эти слова работали как медленный яд. Я начинала всерьез сомневаться в собственной адекватности. А вдруг он прав? Вдруг я действительно ленюсь? Вдруг я недостаточно вкладываюсь, а он, бедный, тянет всё на себе?

Потом в его лексиконе появилось модное слово «ресурсы». Он постоянно рассуждал о том, кто и сколько тратит сил, времени и денег. Я к тому моменту почти перебралась к нему насовсем — просто потому, что дома дышать было нечем. Мама, Саша, вечные претензии… квартира Миши казалась мне единственным спасением, островом тишины.

Я не понимала, что этот остров медленно превращается в клетку, а за вход мне придется платить всем, что у меня есть.

И однажды, когда я жила у него четвертый день кряду, он бросил между делом:

— Что-то ты зачастила.

Я улыбнулась, приняв это за очередную попытку подколоть:

— Что, мешаю тебе?

Миша усмехнулся, но в глазах не было ни грамма веселья.

— Нет. Просто забавно наблюдать.

— Что именно?

— Как много я тебе даю, — он лениво обвел комнату рукой. — Пространство. Еду. Свое время.

Он смотрел на меня в упор. Слишком спокойно. Так смотрят на счет в ресторане, проверяя, не обсчитали ли их. Внутри у меня всё сжалось от этого взгляда.

— И что из этого? — голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы.

— Ничего.

Наступила тишина. Холодная и вязкая.

— Просто иногда кажется, что у нас какой-то кривой баланс, — добавил он, возвращаясь к своему телефону.

Я тогда вообще не врубилась, о чем он.

— Какой еще баланс, Миш?

Он посмотрел на меня так, будто я была безнадежно тупой и не понимала очевидных вещей.

— Баланс ресурсов, Вась. Я вкладываюсь в нас слишком сильно. Один. А ты?

— А что я?

— Вот именно.

После этого разговора я несколько дней ходила как прибитая. Постоянно что-то прикидывала, считала в уме. Что я ему даю? Любовь? Заботу? Время? Да я его обожаю! Разве этого мало? Но рядом с ним мне начало казаться, что всего этого — недостаточно. Что на мне висит огромный долг, который я никогда не закрою.

Он полюбил эту фразу: «Я тебе очень много даю». Она всплывала везде — когда он покупал продукты, когда вез меня домой, когда просто разрешал остаться на ночь. Каждый раз это звучало как напоминание, что я здесь на птичьих правах.

Я начала судорожно искать, чем бы отплатить. Еще чище выдраивала полы, еще дольше делала ему массаж, старалась быть тише, удобнее, незаметнее. Я превращалась в обслуживающий персонал, который боится, что его уволят за плохой «баланс ресурсов».

Как счет, который однажды обязательно предъявят к оплате.

Иногда он снова вспоминал бывшую, но теперь это звучало иначе. В голосе больше не было боли — только холодное предупреждение.

— Она тоже сначала была хорошей, — бросал он, глядя куда-то мимо меня.

— И что?

— А потом села на шею. Решила, что так и должно быть.

Миша поворачивался и смотрел на меня. Долго, не мигая, словно выискивал во мне первые признаки этой «болезни». Смысл был понятен и без слов: «Только попробуй сделать так же. Только попробуй расслабиться и просто принимать мою заботу».