Книга Голая ошибка, страница 9 – Элисса Тир

Даша замялась.

— Ну… технически… проблема с увольнением больше не проблема, потому что это теперь далеко не самое страшное, — она покосилась на Таргитая. — а соседа я теперь не боюсь.

— А кредитка?

— Пока еще минус, — признала Даша. — Но я надеюсь на лучшее.

Таргитай отодвинул кружку.

— Значит, так, — сказал он, складывая руки на груди. Рубашка угрожающе затрещала, но выдержала. — Завтра утром ты пишешь этой своей курской ведьме. Узнаешь, как меня вернуть. Потому что я, знаешь ли, не намерен торчать в мире, — он покосился на окно, — где даже луна какая-то неправильная.

Даша хотела возразить, но осеклась.

Он не требовал ничего несправедливого.

Она его вызвала, она его и отправит обратно.

А для начала — найдет ту ведьму, что продала ей книгу, и вежливо, но твердо попросит дальнейших инструкций.

— Ладно, — кивнула она. — Завтра с утра пишу Темной_ведьме_из_мрачного_Курска_87.

Ленка допила чай.

— А спать сегодня будем? — спросила она. — Или продолжим обсуждать экзистенциальный кризис зеленого великана на моей кухне?

Таргитай встал, и табуретка облегченно вздохнула.

— Я посплю на веранде, — сказал он. — Слишком велик для ваших кроватей.

И вышел, пригибаясь в дверях.

Даша и Ленка остались вдвоем.

— Даш, — тихо спросила Ленка. — А он… ну… как? Ты его в прозрачной шторе сюда привезла, поэтому я не могу проигнорировать увиденное.

Даша покраснела так, что могла бы конкурировать с красными глазами Таргитая.

— Не знаю, о чем ты, — сказала она, сбегая с кухни.

Чердак у Ленки был особенным.

С покатыми стенами, старым диваном, который помнил еще советские времена, и круглым окном, в которое всегда было видно небо. Ленка называла это место «штабом», а Даша — убежищем.

Сюда она забиралась каждый раз, когда приезжала на дачу. Сначала ее туда отправляли, потому что спать больше было негде, а потом она уже знала, что спать будет именно здесь.

Даша вдохнула знакомый запах. Он казался ей единственным постоянным в жизни, которая последний год шла кувырком. Свет включать не стала. Луны за окном хватало, чтобы разглядеть диван, плед, стопку журналов на полу и старый торшер, который уже три года никто не чинил.

Даша села на диван, обхватила колени руками и уставилась в пол.

Слова Ленки все еще звенели в ушах.

«С тех пор, как умерли твои родители, ты живешь одним днем».

Не то чтобы Ленка сказала что-то новое. Даша и сама это знала. Но когда правду произносят вслух, она почему-то становится тяжелее. Как будто до этого она лежала где-то внутри, свернувшись калачиком, а теперь распрямилась и заняла все свободное место.

Год.

Всего год прошел с того звонка. С того голоса в трубке, который сказал: «Произошла авария». С той бесконечной дороги в больницу, которую она не запомнила, потому что плакала так сильно, что мир превратился в размытое пятно.

А потом были похороны. И много лиц. И тетя из Саратова, которая сказала: «Ну что ж ты теперь, девочка, одна осталась». Сказала так, будто это Даша выбрала остаться одной.

Ей было двадцать.

Возраст, когда родители еще нужны. Когда звонишь маме, чтобы спросить, как варить гречку. Когда папа должен учить менять колесо, даже если ты не собираешься этого делать никогда. Когда ты имеешь право быть глупой, ошибаться, брать кредиты на концерты и верить, что если что-то пойдет не так — всегда есть к кому прийти.