Книга Развод по жизненным показаниям, страница 42 – Амира Гиреева

Антонина Павловна открывает рот, чтобы возмутиться, но я не даю ей шанса.

— Я люблю тебя. Ты моя мама, и я всегда буду тебе помогать, если ты заболеешь или тебе что-то понадобится. Но я больше не позволю тебе лезть в мою жизнь. Не позволю самоутверждаться за мой счет и внушать Даше, что мы какие-то не такие.

Мать растерянно моргает.

— Если ты хочешь быть частью нашей с Дашей жизни, — продолжаю я, чеканя каждое слово, — тебе придется научиться уважать меня. И мои решения. А если не сможешь удержаться от токсичных упреков — мы просто будем видеться по большим праздникам на полчаса. Выбор за тобой.

Я не жду от нее извинений или внезапного просветления.

Я просто ставлю финальную точку в нашей болезненной сепарации, которая затянулась на долгие пятнадцать лет.

Оставив мать переваривать услышанное, я поворачиваюсь и иду к парковке.

Там, в тени раскидистого тополя, припаркован знакомый черный внедорожник.

Тимур стоит, прислонившись бедром к капоту, скрестив руки на груди. На нем темные джинсы и белая рубашка.

Он наблюдал за нашим разговором издалека, не вмешиваясь и давая мне возможность самой расставить все точки над «и».

Увидев, что я иду к нему, он делает шаг навстречу.

В его темных глазах плещется столько нежности и гордости за меня, что на губах сама собой расцветает счастливая улыбка.

— Все? — тихо спрашивает он, когда я подхожу вплотную.

— Все.

Я с наслаждением выдыхаю и обхватываю его за талию, прижимаясь щекой к теплой груди.

Три года спустя

Теплый луч майского солнца пробивается сквозь неплотно задернутые шторы нашей большой, светлой спальни.

Я стою у панорамного окна с чашкой свежесваренного кофе в руках и с улыбкой наблюдаю за тем, что происходит на широкой кровати.

Мой муж, гроза ординаторов и новый заведующий хирургическим отделением, сейчас абсолютно беспомощен.

Его безжалостно атакует двухлетний ураган по имени Тёма.

Наш сын заливисто хохочет, прыгая по одеялу и пытаясь оседлать Тимура, который притворяется спящим медведем, а потом резко ловит мальчишку в охапку и начинает щекотать.

— Попался! — рычит Тимур, целуя пухлые детские щеки, пока Тёма визжит от восторга.

Я делаю глоток кофе, и мое сердце затапливает такая нежность, что становится трудно дышать.

Прошло три года.

Три года с того дня, как я шагнула в неизвестность, оставив позади пятнадцать лет брака, который медленно меня убивал.

Иногда мне кажется, что та забитая, уставшая Лена с синяками на шее — это вообще не я, а героиня какого-то страшного фильма.

Жизнь расставила все по своим местам.

Игорь отбывает свой срок.

Статьи за похищение и вымогательство обеспечили ему годы в колонии общего режима. Я ни разу не навещала его и не интересовалась его судьбой.

Эту страницу я вырвала из книги своей жизни и мысленно сожгла.

Квартиру, которую мы делили, я не стала продавать.

Сейчас мы сдаем ее в аренду, а деньги откладываем на отдельный счет — это будет стартовый капитал для Даши, когда она решит жить самостоятельно.

С мамой мы видимся редко.

В основном по праздникам, или когда я привожу к ней внука.

Появление Тёмы удивительным образом растопило ее броню. Она поумерила свой пыл, больше не пытается меня учить жизни и ни разу не упрекнула ни в одном моем решении.

Поняла, что мои границы теперь железобетонные, и если она хочет быть частью нашей семьи, ей придется играть по моим правилам.