Книга Развод по жизненным показаниям, страница 20 – Амира Гиреева

— Мам... — она бросает рюкзак на пол и садится рядом со мной. — Мам, он оборвал мне весь телефон.

— Отец? — я мгновенно поднимаюсь, убирая ноутбук с колен. — Я же сказала заблокировать его!

— Я заблокировала! А он начал звонить с чужих номеров. Сначала с какого-то мобильного, потом вообще с городского. Я взяла из любопытства... А там он. Требовал, чтобы после уроков я немедленно шла домой.

Даша обхватывает себя руками и тяжело вздыхает.

— Он знает, что мы у бабушки. Сказал, что если мы сами не вернемся, он приедет и лично выволочет нас отсюда за шкирку. Вдруг он правда устроит здесь скандал? В соседнем подъезде живет Мишка Коршунов, я сгорю от стыда, если он это увидит! На следующий день уже будет знать вся школа!

Я притягиваю дочь к себе, крепко обнимая. Гнев на Игоря вспыхивает с новой силой. Он бьет по самому больному, запугивает ребенка, лишь бы вернуть свой комфорт.

— Тише, милая. Никто нас отсюда не выволочет. Твой отец слишком печется о том, что скажут люди. Он ни за что не посмеет приехать сюда и чернить себя в глазах моей матери, устраивая дебош на лестничной клетке.

Я беру ее телефон, просматриваю список вызовов и методично отправляю в черный список все незнакомые номера, с которых он звонил.

За тонкой стеной на кухне громко звенят кастрюли. Мать подчеркнуто тяжело вздыхает, хлопает дверцей холодильника. Эта гнетущая атмосфера давит на виски не хуже угроз Игоря.

Дверь в комнату приоткрывается. Антонина Павловна заглядывает внутрь, опираясь рукой о косяк.

— Вот что ты глупишь, Лена? — недовольно тянет она, глядя на нас. — Сама же видишь, мужик места себе не находит, назад зовет. Вернулись бы, поговорили как взрослые люди. Чего ты ребенку психику ломаешь своими побегами?

Я стискиваю зубы так, что сводит челюсть.

— Мама, мы это уже обсуждали.

Она снова театрально вздыхает, закатывает глаза и уходит на кухню.

Я смотрю на сумки в углу. Нам нужны вещи. Гораздо больше чем то, что успели наскоро собрать перед уходом.

Даше нужна сменная одежда для школы, учебники, ее косметичка и прочие девичьи мелочи. Как, собственно, и мне.

Мы не можем жить здесь на птичьих правах, и дальше выслушивая упреки. В конце концов все же съедем на съемную квартиру, а там понадобится гораздо больше, чем у нас уже есть.

— Даш, посиди здесь, — я решительно поднимаюсь и достаю из шкафа две мамины дорожные сумки. — Я съезжу домой. Нужно забрать остальные вещи.

— Я с тобой!

— Нет, милая, ты останешься здесь.

— Но, если мы поедем вдвоем, папа будет вести себя… тише.

Я сглатываю, понимая, что она права, но не хочу подвергать ее еще большему стрессу.

— Я справлюсь сама, дочка. Ты только из школы, поешь и за уроки.

Обнимаю ее, чмокая в щеку, и выхожу из комнаты.

Через двадцать минут такси высаживает меня у знакомого подъезда.

Поднимаясь на свой этаж, чувствую, как ускоренно колотится сердце. Я не боюсь встретиться с мужем один на один, но не знаю, чем в итоге закончится эта встреча.

Неизвестность бьет по нервам сильнее страха.

Я вставляю ключ в замок и поворачиваю на два оборота. Открываю дверь.

В квартире тихо и на удивление чисто.

Нет ни батареи бутылок у выхода, ни запаха перегара — Игорь явно проветривал и пытался замести следы недавних посиделок. Кажется, он даже пропылесосил.